***
Прошло несколько дней после того, как Марта сказала мне эту сногсшибательную новость. В первый вечер мне было до жути интересно, что там такого пишут, но я подавила искушение залезть и прочесть это на каком-нибудь сайте. Я знала, что мне станет только хуже.
Хандрить здесь мне не получалось, потому что была мама – она-то мигом бы заставила меня действовать, а не валяться на диване. И действительно, стоило мне только показать хоть какие-то признаки вялости и апатии, мама тут же хватала меня и везла вместе с тетей в какой-нибудь магазинчик за обновками или на песчаный пляж. Рядом с ними я перестала чувствовать какие-то уколы, но по вечерам было особенно тяжело. Когда я оставалась один на один с собой, то все мгновенно откуда-то появлялось, и я практически не могла заснуть. Все думала, думала, думала.… Со временем, конечно, эти мысли немного притуплялись: время смягчало, но отнюдь не избавляло меня от этого. Больше я не хотела видеться с Мартой, и она не проявляла такого желания. Мне вполне хватало общества моих родственников, и я даже во многих моментах искренне радовалась, что уехала из пыльной Германии.
Как-то одним утром я с легкостью проснулась около десяти утра и улыбнулась яркому, веселому солнцу в моем окне. Погода была для пляжа, и я рассчитывала хотя бы нормально загореть, потому что в остальные года у меня этого как-то не получалось. Я прошла в душ, быстро помылась и причесалась у большого зеркала. Внизу меня уже ждал завтрак: мюсли, заправленные клубничным йогуртом, дымящийся кофе с ванилью и большой грейпфрут. Тетя с мамой о чем-то разговаривали, а я ела и никого не слушала, потому что только что до меня дошел тот факт, что я поднялась минут как минимум пятнадцать назад и ни разу еще не подумала о Томе! Это мое личное достижение – мелькнуло в голове и стало еще легче на душе. Я его забывала. И, кстати, летом, это было намного проще.
Я покончила с завтраком и пошла наверх, собрать сумку для пляжа, по пути захватив желтые через палец шлепанцы. Настроение было приподнятое. Пока я закидывала в большую плетеную сумку полотенце, шлепанцы и купальник, на тумбочке зазвонил мобильник. Я с удивлением посмотрела туда, сердце заходило ходуном. А что, если…
Судорожно я взяла трубку и увидела надпись на дисплее: Майк. Маленький пузырёк надежды внутри лопнул, я с разочарованием взяла трубку.
-Алло.
-Привет, Вен! – Майк говорил как-то настороженно. Я сразу услышала в его голосе напряжение, и мне стало не по себе. – Как дела? Не занята?
-Все хорошо, собираюсь на пляж, времени не много, если честно, - я искала глазами свою панаму с широкими полями, но ее нигде не было. – Ты что-то определенное хотел или просто так звонишь?
-Да.… То есть нет.… То есть, - затараторил он, и это мне сразу сказало, что он что-то хочет сказать важное, но не знает, как подступиться. – В общем, Венди, мне тут Кристина такое сказала… Я, конечно, не хотел тебе это говорить, но потом решил, что лучше сказать и вообще…
-Ты можешь сказать прямо, как есть, а не вилять из стороны в сторону. – Я присела на край кровати, и внутри все сжало холодными тисками. Я знала, что он хочет сказать, но все-таки надеялась, что дело в другом. Хотя после имени Кристина все стало ясно. Она же яростная фанатка…
-Нуу… Короче, вчера была свадьба…
Остальные слова потонули в шуме и звоне, который раздался у меня в ушах. Все-таки, правда и все-таки это случилось. Я попыталась говорить спокойно. Получилось, хотя голос был убийственно холодным.
-Я знаю, мне все равно.
-Да? Откуда ты…
-Марта сказала. Закроем тему. Мне все равно. Пусть будет счастлив. Он мне ничего не должен и ничем не обязан и я ему.
-Но…
-Закрыли тему, хорошо? – я не хотела больше об этом говорить, но молилась про себя, чтобы с такой же легкостью не хотеть об этом думать.
-Ну,… Хорошо. Я тебе позвоню попозже, ладно?
-Да, звони, не забывай.
Я сбросила вызов и уставилась в открытое окно. Я не могла поверить, что несколько минут назад у меня было превосходное настроение! Сейчас я чувствовала себя разбитой и опустошенной, ничего уже не хотелось. Однако меня ждали внизу и я знала, что если просижу тут еще некоторое время, то мама поднимется наверх, чтобы все проверить, поэтому со вздохом и, натянув фальшивую улыбку, я стала спускаться вниз. Только теперь я шла не на пляж и к морю, а на каторгу: теперь нужно играть на публику.
Так все неожиданно…
Варианты ответов: