Лия не поняла, каким поистине волшебным образом взлетела по ступенькам до небольшой площадки и дернула за ручку своей двери раньше, чем он настиг её. Но в следующую секунду дверь, припечатанная его ладонью, с грохотом захлопнулась у неё перед носом, а железные руки волчком развернули её на сто восемьдесят градусов так, что волосы хлестнули по щекам.
Она оттолкнула его, и он сделал несколько шагов назад, не сводя с Лии черных я-убью-тебя глаз. Девушка так сильно прижалась спиной к дереву, что ощущала каждый свой позвонок.
По спине пробежала холодная дрожь, когда он сделал шаг к ней. Она прекратила дышать, всей душой желая, чтобы он остановился.
— Учиха… — она предупреждающе выставила руку вперед, — не смей подходить ближе.
Он был зол. Адски зол. И злость эта граничила с каким-то сумасшествием.
— Страшно? — зло усмехнулся, замирая. — Или больше нравится, когда делают это внезапно? Позвать Хидана?
Бездна. Сталь. Шоколад. Ярость.
Она вывела его. Она сама виновата.
Снова. Снова виновата. Как же надоело.
— Иди ты со своим Хиданом!
Ещё шаг, и Учиха перед ней, а она ощущает его запах. Он буквально впивается в лёгкие, размягчая воздух, который предназначался ещё порции негодующих фраз. И Хикаро только сухо выдавливает, тяжело дыша:
— Что случилось с твоими недавними словами, а, Учиха?
— С какими ещё...
— О том, что я уродина, — выплюнула она, на этот раз сама с вызовом подаваясь вперёд. Он слегка отстранился, глядя на неё сверху вниз. Самодовольно усмехнулся.
— Задело?
— Ни черта. Чего ещё от тебя ждать, как не этого?
— О, Хикаро. Я столько всего могу сказать, — и, если бы Лия не тряслась уже сейчас, его волчья ухмылка исправила бы это. — Например...
И это "например" едва не заставило Хикаро в ужасе завопить. Нет, только не это. Учиха мягко наклонился над самой её макушкой. Скользнул вбок, к скуле, однако не касаясь кожи.
— Ты же знаешь Сакуру, — шепнул едва слышно, и от дыхания пошевелилась прядь её волос. По щекам разлился колючий и жаркий румянец. — Ей нравится, когда ей говорят разные словечки.
— Посмей только, — процедила Хикаро, сглатывая колотящееся в глотке сердце. Она чётко ощутила тот момент, когда Учиха едва-едва коснулся её щеки кончиком носа.
— Сладкая... горячая девочка.
Её оглушил этот тон. Низкий, гудящий. Отозвавшийся настоящей сладостью в каждой косточке, когда он придвинул губы к её уху, рассылая по коже море мурашек.
— Учиха, заткнись немедленно.
— У неё точно так же дрожит голос, когда я делаю это, — почти неслышно шепчет он в раковину её уха и перед глазами разрываются круги, когда губы касаются ледяной мочки. А затем соскальзывают по шее, разрывая кожу, будто лезвием — пылающими полосами. — У неё хриплый и сексуальный голос. Такой, что хочется тут же усадить её на стол и тра*нуть. Раздвинуть её прекрасные ноги и сорвать трусики. А потом войти так глубоко...
В живот ударила горячая судорога. Господи.
— ...чтобы она выла от кайфа, когда я начну вбиваться в неё.
Лия всхлипнула и зажмурилась, отчаянно вызывая в себе злость, чувствуя, как горячо становится между ног от этих отвратительных вещей, что он говорит и от этих прикосновений, что жгут её раскалённым оловом.
— А я думал, тебя заводят такие, как он. Когда вы тискались там, в баре. У меня чуть не встал. Столько страсти…
— Захлебнись своим ядом! — прохрипела она севшим голосом, вжимаясь затылком в дверь. Лишь бы не рядом. Лишь бы дальше от него. Ей просто нужно было больше воздуха.
В полутьме небольшой площадки, окружённой каменными стенами, блеснули его глаза, когда он отстранился. Так близко. Такие затягивающие в себя.
— Признайся, такой с*ке, как ты, нравятся грубые руки. Как у него, — голос Учихи был тихим и слегка задыхающимся.
Ему невообразимо нравилось называть её так. Она чувствовала.
Ладонь взметнулась почти автоматически, Лия даже в полной мере не осознала, что снова собралась ударить его. Просто для того, чтобы привести в чувство. Чтобы он отошёл. И тут же удивилась, что не почувствовала жжения от пощёчины. Не услышала характерного звука. А затем поняла, что ладонь зависла в воздухе на секунду, а затем с силой врезалась в дверь, прижатая его рукой.
— Я уже предупреждал тебя насчёт этого, — глухой голос, ядовитые слова, что бились о её лицо. Скрещённое дыхание, будто сцепленные клинки.
Она смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда.
Учиха чувствовал, как дрожит тонкая рука, прижатая его ладонью к дереву двери.
Теплая, мягкая кожа.
Водопад красных волос на плечах, распахнутые ресницы, влажные губы.
Это все путало мысли. Чертовски путало мысли. В штанах пульсировало, и ощущение полной беспомощности девушки, распластанной под ним по двери, не способствовало уменьшению эрекции.
Это не Сакура. Это Хикаро.
Он слышал, как кровь начинает стучать в ушах. Но, Ками, как он был зол.
И как хотел её.
— Пусти, — совсем тихо. Нежно до сдавленного дыхания.
Саске перебарывал желание прикрыть глаза и впитать в себя этот хрипловатый голос, сочащийся злобой и обидой. На то, что он наговорил. Как назвал её. На то, что они друг другу наговорили, и он едва заставил себя смолчать, когда ненужное извинение едва не вырвалось из губ. Осознание этого заставило его замереть на месте, вместе с фальшивкой-ухмылкой, с самодовольным выражением лица, с надменным взглядом.
Она едва не заставила его Извиниться.
С*ка. Чёртова с*ка.
Чёртовас*качёртовас*ка.
Она с шипением втянула в себя воздух, и только тогда он понял, что сжал её пальцы слишком сильно. На секунду взгляд остановился на их соединённых руках, а затем метнулся обратно, к её лицу. Какого они стоят так близко уже столько времени? Ему казалось, что прошло несколько часов, и что он весь пропах ею.
— Не смей больше и помыслить о том, чтобы ударить меня, поняла?
— Боишься, что будет больно? — дрожит.
— Ты поняла меня, ид*отка?
На секунду сжал хрупкие пальцы ещё сильнее.
Она прикусила губу, и его взгляд моментально съел этот жест. На щеках заходили желваки.
— Да, — беззвучно.
Отойди от неё. Отойдиотнеё!
Он медленно выпустил руку, которую она несколько секунд всё ещё держала на месте, а затем торопливо прижала к себе, растирая пальцами. Выпрямил плечи, не спеша отодвинулся, будто для того чтобы убедиться, что она действительно поняла его.
Она же смотрела затравленно, как волчонок, и взгляд с каждой секундой становился все более острым.
Кажется, этот взгляд вот-вот сделает несколько аккуратных надрезов на его лице.
Прошло несколько секунд, не больше.
— Я могу идти?
Хм, она действительно спрашивает у него разрешения? Эти тонны трясущегося сарказма сути не меняют. Тяжёлое дыхание на мгновение задержалось в его лёгких.
— Нет.
Вопросительно поднятая бровь. Она тоже тяжело дышит.
— Извинения.
— Что?..
— Извинения, Хикаро.
— За что ещё? — она вздернула подбородок. Учиха не делал ни шага назад, и поэтому когда он поднял руку и поправил воротник рубашки, его ключица, выступающая в расстегнутом вороте, моментально приковала её взгляд. Он заметил.
Выдохнул.
— За упоминание о брате.
Взгляд её поедал кожу его шеи. Лия молила Ками, чтобы он дал сил поднять глаза на его лицо. Но, боже, как хотелось уткнуться в эту выемку, вдыхая его запах. Тёплый. Нужный.
Она облизала губы. Что он там сказал? О брате?..
Голова кружилась. Соберись, Хикаро. Сопротивляйся — если не ему, так самой себе.
— Нет, — произнесла на выдохе. — Отойди от меня.
Учиха наклонился, совсем немного, отчего его запах, от которого просто ехала крыша, накрыл её с головой, а глаза оказались почти на одном с ней уровне.
— Извинения, — бесшумно произнесли губы. Так близко.
Это было почти прикосновение. Учиха так близко. У неё свободны руки. Впервые. Сейчас она оттолкнёт его.
Сейчас.
Варианты ответов: