Утром Опачо попрощалась с Йо, поблагодарив того за ночлег и отправилась домой. Малышка твердо решила обо всем поговорить с Господином, хотя… Господин ли он ей теперь? Возможно, разумнее теперь называть его отцом? Не дойдя еще до конца улицы, она остановилась. В ее голове промелькнула мысль: «Может быть, он говорил и не об Опачо?» Тогда Хао - сама разозлится вдвойне, за то, что подслушала и за то, что убежала. Но шаманские способности твердили, что первоначальное мнение было правдивым. Девочка немного успокоилась и продолжила свой путь, размышляя о том, как же ей начать разговор с Господином.
Даже в мыслях она боялась называть Хао своим отцом. Перед глазами стояла та ночь и… тот взгляд, когда она попросила рассказать Хао о родителях.… Тогда на миг ей показалось, что Хао растерян, даже немного напуган. Она не понимала, почему он тогда отвернулся, но сейчас осознав все это, она задавалась лишь одним вопросом: почему он солгал?
Опачо замечала, что он всегда выделял ее среди остальных своих учеников, она всегда была рядом с ним, он учил ее не только развивать свои силы, но и многому другому. Раньше она думала, это потому что она младше всех остальных, но сейчас она поняла истинные причины.
Он часто прикасался к ней, гладя малышку по длинным каштановым волосам. Она помнила то утро, когда ей исполнилось два года. Хао пришел к ней в спальню и с теплой улыбкой сказал
- С днем рождения, Опачо.
Малышка распахнула большие глаза, удивленно посмотрев на Господина. Она не думала, что он придет и поздравит ее. Блеск в глазах ребенка выдавал то, насколько она была счастлива. Хао подошел к окну, отодвинув шторы и позволяя осеннему солнцу проникнуть в комнату.
- Просыпайся, нас ждут дела.
Хао повернулся к окну спиной, облокотившись о подоконник. Утреннее солнце освещало его, от чего шаман весь светился. Опачо натянула свой рыжий плащик и уже хотела, как обычно, завязать волосы в хвост, но Хао жестом остановил ее. Он взял расческу с прикроватной тумбочки и сел рядом с Опачо, повернув малышку спиной к себе. Опачо почувствовала, как сильная горячая рука собирает каштановые волосы и убирает их за спину, а потом медленно и осторожно Хао начал расчесывать волосы девочки расческой.
Опачо сидела, боясь пошевелиться. Ей казалось, что она до сих пор спит. Она боялась одним неосторожным словом или движением разрушить эту идиллию, которая сейчас воцарилась между Господином и его ученицей.
- Ну, вот и все. – С улыбкой произнес Хао, завязывая длинные волосы в хвост. Опачо обернулась, внимательно посмотрев на своего Господина. Хао вопросительно поднял бровь, но улыбка так и осталась на его лице.
- Что такое, Опачо?
- Ничего… Хао – сама?
- Мм?
- Спасибо…
Светофор зажегся зеленым светом, и поток людей хлынул через дорогу. Опачо медленно брела вместе со спешащими на работу людьми. Она не знала точно, куда она идет, просто шла туда, куда несли ноги. В голове одно воспоминание сменяло другое, вызывая то счастливую, то печальную улыбку.
Она со сто процентной уверенностью могла сказать, как относится один человек к другому, встретив его впервые. Она знала, какие взаимоотношения между учениками царили в доме, знала, кто среди них был явным лидером, а кто был обычной пешкой. Она знала, как Мари относится к Огненному шаману. Она часто видела их, сидя на втором этаже в тени. Он проводил ладонями по ее плечам, прижимаясь к ней со спины. Опачо видела, как Хао покрывал ее шею поцелуями и как щеки Мари загорались несвойственным ей румянцем, а потом он тянул ее куда-то в другую комнату и дверь за ними закрывалась. Опачо слышала шорох одежды, тихий возбужденный шепот, стоны, а потом все стихало. Да, Мари любила его и не мыслила своей жизни без такого времяпрепровождения со своим Господином. Но Опачо никогда не могла определить, как сам Повелитель Огня относится к кому-то. Видя, какими жаркими поцелуями он одаривал Мари, Опачо могла поклясться, что у него есть какие-то чувства к ней, но на следующий день он вел себя с ней с холодной безразличностью. Может, поэтому она всегда скучала и грустила?
Но она никогда не знала, как он относится к ней. Иногда он вел себя с девочкой очень бережно и осторожно, гладил ее, разговаривал с ней и улыбался, а иногда в его глазах была такая злость и ярость, будто он хотел убить Опачо. В такие моменты маленькая шаманка тряслась, как осиновый листок. Ей было настолько страшно, что она даже плакать не могла.
Ясность мыслей вернулась к ней в тот момент, когда она услышала визг тормозов, звук гудящей машины и… темнота…
Варианты ответов: