Быстрыми шагами пересекая коридоры и залы, я чувствовала, что как бы быстро ни двигалась, Себастьян не отставал ни на секунду. Сейчас его присутствие рядом было поистине отвратительно. Этот демон вечно врет и лукавит, он постоянно издевается и унижает…ну что, что я ему сделала?
Завернув за угол и сбежав по длинной лестнице, я прошла в гостиную в надежде увидеть там Сиэля и не ошиблась. Граф Фантомхайв сидел на своем привычном месте и, задумчиво уставившись в одну точку, держал в руке лист бумаги. Его взгляд не предвещал ничего хорошего. Сиэль смотрел задумчиво и даже как-то раздраженно, изредка пробегая по листку бумаги и снова глядя в стену, даже сквозь нее. Вся его фигура говорила о напряженности, в которой он сейчас находился. Очевидно, листок в руке графа и был тем самым письмом, что прислал убийца. Пройдя чуть дальше, я увидела отца, расположившегося на диване с таким же задумчивым выражением лица. Он сидел, закинув ногу на ногу и придерживая пальцами подбородок. Его ноги слегка дергались, что говорило о крайней степени возбужденности. Казалось, что я слышу, как двигаются мысли в головах этих двоих.
- Доброе утро, - тихо произнесла я, но никто так и не откликнулся.
Усевшись подальше от отца, чтобы тот не заметил и малейшего следа от слез, я поняла, что этот жест был напрасным. Сейчас он бы и слона в комнате не приметил! Краем глаза я увидела, как дворецкий прошел следом за мной и остановился около двери. Пытаясь не замечать его, я хотела было спросить Сиэля о письме, как вдруг он громко произнес:
- Я все тебе расскажу, дай мне пять минут тишины!
Я обиженно и немного смущенно, отвернула голову и вжалась в диван. Видимо, это письмо взбудоражило его куда больше, чем я могла себе представить, тем более что он приставил ко мне этого демона. Я покосилась в сторону Себастьяна, и он, будто почувствовав на себе мой взгляд, повернулся ко мне лицом и ослепительно улыбнулся. По телу пробежал холодок. То ли он был вызван тревогой, то ли страхом я не знала, но это было уже не то трепещущее возбуждение, от которого в груди все сжималось и перехватывало дыхание. Я уже прошла эту стадию и никогда к ней не вернусь. Пробегая глазами по комнате, мой взор упал на теперь ссутулившегося отца. В его взгляде не было той скорби и вины, теперь в нем читалась только глубокая задумчивость. После всего смогу ли я простить его, смогу ли принять назад. Даже если и да, то, как же мама…что скажет она? Я резко отвернулась в сторону и уставилась в стену, делая вид, что рассматриваю там что-то интересное. Думать об отце сейчас хотелось меньше всего, но уйти от этой болезненной темы никак не получалось.
Тишина длилась долго, намного дольше пяти или десяти минут, но нарушать ее я не решалась. Казалось, произнеси я хоть одно слово и Сиэль вышвырнет меня из комнаты в порыве гнева, настолько встревоженным и напряженным был его вид. Отец тоже не отставал от него в этой, своего рода, психологической борьбе. Письмо, теперь уже все помятое и потрепанное передавалось из рук в руки в абсолютной тишине. Оба они, то всматривались в неизвестные мне строки, то переглядывались между собой и, снова опустив головы, впадали в полную задумчивость. Себастьян все также тихо стоял около двери. Чтобы почувствовать все злорадство и удовлетворение провалом своего господина, исходившее от дворецкого, не нужно было поворачиваться и всматриваться в лицо демона. Я ощущала это даже спиной!
- Черт! – выдавил Сиэль сквозь стиснутые зубы и, откинув письмо на столик, напряженно свел пальцы в замок – Что это за бред?!
- Я ведь говорил, что все будет не так просто! – раздраженно кинул в ответ отец; Сиэль промолчал.
- Это - то самое письмо? – скованно произнесла я и робко потянула руку вперед.
Мне казалось, что вот-вот кто-нибудь из сидящих рядом одернет меня или стукнет по руке, так и не дав увидеть строки, присланные убийцей. Но ни отец, ни Сиэль и бровью не повели, так что я, дотянувшись до измятого листа бумаги, бережно взяла его в руки, словно он мог рассыпаться. На первый взгляд в нем не было ничего особенного: обычный лист форматом А4, немного помятый от частой возни. Но было в нем нечто грациозное, то что присуще старым рукописям, сделанным известными аристократами – подчерк. Маленькие буковки с длинными и красивыми завитками на концах, такие аккуратные, словно писала женщина. Казалось, что писали и не ручкой вовсе, а какими-то чернилами. Посреди листа крупными буквами значилось название письма - «Из ада». По спине у меня пробежал неприятный холодок, словно я уже знала, какие пугающие строки написаны там. Ниже заголовка сплошным текстом было написано:
« Господин Громов, я искренне извиняюсь перед вами за то, что заставил так долго ждать. Меня утомил огромный город, и решение съездить к вашим родным привело меня сюда. Я обожаю тишину не меньше душераздирающих криков, но вы это и так знаете. Вы шли за мной по пятам, вынюхивая своим чутким носом все о Джеке Потрошителе.
В итоге, что же вам известно?
Хочу сказать, господин Громов, что я обожаю загадки. Давайте сыграем…
4 + 7 + 27 + 58 = 20 ».
Вглядываясь в эти строки еще с полминуты, я поняла, что кроме простого письма, в котором убийца явно бросает отцу вызов, не вижу больше ничего. Но здесь явно есть скрытый смысл, смысл, которого мне увидеть, не дано… Я краем глаза посмотрела на сидящего теперь уже в полном отчаяние отца и поняла, что нас загнали в угол. Но неужели это тупик? Неужели Сиэль может сдаться так просто? Нет, он этого не сделает!
Переведя свой взгляд на графа, я лишний раз убедилась в его решимости победить. Пусть он и был в полной растерянности, его глаза горели огнем, в них читалась настоящая решимость. Это тот Сиэль Фантомхайв, которого я встретила больше полу года назад – гордый, нахальный, но целеустремленный. Почему-то, глядя на него, в моей душе тоже разгоралось пламя решимости. В эту минуту мне казалось, что я тоже смогу все преодолеть, все простить, все вернуть на свои места…все...
Варианты ответов: