Саске поспешно спускался по лестнице, еле перебирая ногами. Перенесенная простуда не прошла даром, и стоило Учихе младшему решить, что он здоров, болезнь напомнила о себе, атаковав почки. Все время, что Накохара провела в Риме, Саске мучился сильным жаром, и теперь еле стоял на ногах. Хотя он несказанно обрадовался, когда услышал ее голос в телефоне, предупреждающий о том, что скоро придет Шика и отец Фредерик, посмотреть обстановку.
На улице было тепло, но Саске все равно колотило от высокой температуры, когда дверь открылось. Ленивая ухмылка Шикомару сразу сползла с лица.
- Паршиво выглядишь. – Констатировал он, пропуская вперед дряхлого старика. – Даже хуже чем на записях.
Саске оставил его комментарий без ответа, он и так знал все, что скажет Шика. Священник обвел его оценивающим взглядом.
- Это он? – В голосе отце Фредерика чувствовалось некое разочарование.
- Нет, - поспешил развеять его подозрения Шикомару, - это Саске. Саске, знакомься, отец Фредерик.
Учиха кивнул головой, но священник уже не смотрел на него, обводя дом задумчивым взглядом.
- Да, - наконец заговорил он, после детального изучения интерьера, - грязный дом. Не удивительно, что он его выбрал.
- Не понял? – Вставил Саске, поражаясь наглости священника.
- Крови здесь много. – Постарался объяснить святой отец. – Души неупокоенные еще ждут соей участи. Тяжело.
Учиха расширенными глазами смотрел на священника, даже не заметив, что Шика пропал из вида. Этот стари говорил странные вещи, Саске сам проверял родословную этого дома, ничего криминального в его стенах не происходило, с чего взялась такая уверенность? Пока он рассеяно хлопал ресницам, пытаясь собраться с мыслями, отец Фредерик поднялся по лестнице на второй этаж, заглядывая в каждую комнату, пока не наткнулся на запертую дверь, из-за которой послышались уверенные шаги. Саске с замиранием сердца наблюдал за тем, как в дверном проеме появляется голова Шикомару.
- Проходите, святой отец. – Учтиво произнес он, и отступил в сторону. Саске поплелся следом.
Комната брата оказалась почти такой же, как Саске помнил с детства, хоть и не заходил в нее многие годы. Чистая и аккуратная комната, вычищенная с педантичной тщательность. Много книг на полках, расставленных в алфавитном порядке, кровать заправлена, стул чуть отставлен в сторону, на столе много бумаг, но все аккуратно сложены. В этом весь Итачи, аккуратный и чистоплотный. Отец Фредерик шарился по полкам и заглядывал в шкафы, непременно хмурясь.
- В чем дело? – Поинтересовался Саске, но его вопрос остался без ответа. Шикомару тоже принялся рыться в комнате и Учиха сильно об этом пожалел. Брат обязательно догадается, что в его комнате был посторонний.
- Отодвинь кровать. – Приказал отец Фредерик и Шика с поспешностью принялся за дело. Стоило деревянным ножкам отъехать чуть в сторону, Саске открыл рот от удивления.
Под кроватью все доски пола были исписаны мелом, смысл понять Саске не мог, поскольку не знал языка, а вот отец Фредерик, кажется, напрягся.
- Шикомару, сфотографируй это. – Отдал он очередное указание. – Пусть Цубаки посмотрит.
- Что это? – Подал голос Саске и священник обратил на него свой взор.
- Это? Иврит. – Пожал он плечами.
- И что там написано? – Те крупицы информации, которые скармливали Саске, совершенно его не удовлетворяли.
- Я не знаю. – Вновь пожал плечами священник. – Я плохо знаю язык, вот Цубаки его понимает, пусть разбирается. Сама хотела принимать во всем этом участие, хоть я просил остепениться. Но, ей видимо, и правда дорог твой брат, раз она даже о себе не думает, упрямая девчонка.
Саске слушал внимательно, пытаясь понять скрытый смысл слов священника. Значит, Цубаки подвергает себя опасности, чтобы спасти жизнь его брату? Эта мысль настолько зацепила его, что больше Учиха ничего не слышал и полностью погрузился в себя.
Варианты ответов: