...

Саша лихорадочно размышляла, как извиниться перед Мишей, но ничего подходящего так и не придумала. Все казалось недостаточным, глупым. Наконец из школы вышел Миша. Сердце бешено застучало, она не представляла, как смотреть ему в глаза, и в то же время не представляла, зачем ей нужно признавать свою ошибку перед тем, кого она терпеть не может.
– Привет, – робко поздоровалась она.
– Угу.
Она пошла с ним рядом, а он даже не пытался завязать разговор.
– Куда идешь? – начала Саша издалека.
– Домой, – он бросил на нее косой взгляд, – удивлена? Думала, после школы я хожу в подвал, чтобы уколоться в компании друзей крыс?!
– Нет. Это… я тут сказать хотела…
– Так говори, не мямли, у меня времени совсем нет. Да и не в твоих правилах мямлить, разве нет?
– Да, – она поддела узким носком сапога снег и, глубоко вздохнув, начала: – Помнишь, я тут недавно сказала про твоих родителей…
– Да, я передал им привет, если ты об этом.
– Нет, не об этом, – сконфуженно пробормотала Саша. Ей и в голову не приходило, что извиниться будет так сложно. Ему не нужны были ее извинения, он недвусмысленно давал это понять. – Я тогда зря так сказала, – выговорила Саша, болезненно морщась под его сверлящим взглядом.
– Что так?
– Я сожалею, прости. В школе болтают всякое… в общем, я не хотела тебя обидеть.
– Не обидела, – Миша остановился. – Странно, что до сих пор не поняла, мне абсолютно все равно, что болтают такие, как ты. Те, чьим мнением я дорожу, не станут извиняться за жестокие слова, они попросту их никогда не скажут.
– Черт, – выдохнула Саша, – я ведь подошла извиниться, неужели в тебе нет ничего святого?!
Он зло рассмеялся.
– Во мне нет ничего святого? А ты зачем подошла извиняться, чтобы я оценил твой поступок и простил? Ты этого хочешь?!
– Нет, но…
– Этого! – перебил он. – Ну что ж, раз так, то ты совершила поступок – наверно, единственный в своей жизни, нет? Не важно. Но считай, что я польщен, ты прощена! – Миша зашагал прочь, но через несколько шагов обернулся: – И я буду тебе безмерно благодарен, если с сегодняшнего дня и до конца одиннадцатого класса ты оставишь меня в покое!
– Да что я тебе сделала?! – крикнула Саша, порядком взбешенная его тирадой. – Над тобой все смеются, чего ты на мне всю свою злость вымещаешь?! – Она догнала его и ткнула рукой в грудь. – Я подошла извиниться, потому что пожалела о своих словах, но теперь мне не нужно твое дурацкое прощение, ты просто псих, и по тебе психушка плачет!
– Всегда был в восторге от твоего умения закатывать истерики. Есть шанс сделать себе на этом карьеру, например на «Доме дур». Как раз передача про тебя.
– Я не смотрю такие передачи! А тебе самое время отправиться на «Самое тупое звено»!
Миша усмехнулся.
– И это говорит та, которая получила сегодня за сочинение три – три.
– А ты в чужие тетради не заглядывай, – огрызнулась Саша.
– Даже и не думал, учительница сама озвучила, кто написал самое отвратительное сочинение!
– Да если захочу, напишу лучше твоего!
– Ты захоти, а то как бы на второй год не оставили.
– Не смеши, у меня нет ни одной тройки. А в конце одиннадцатого мне вручат золотую медаль!
– Ты слишком ленива, чтобы получить медаль. Если только из картошки, за артистизм.
– Пошел ты!
Миша посмотрел на часы.
– Пошел, и так столько времени из-за тебя впустую потерял.
Саша кивнула на черные электронные часы.
– Какое уродливое старье.
Он улыбнулся.
– Эти часы были на руке отца, когда в машину моих родителей въехал пьяный дальнобойщик на фуре.
– Господи… прости, я не знала… – Саша ухватила его за рукав куртки, но он вырвался.

Варианты ответов: