...

Ты, сидела в пустой комнате. В своей пустой тюрьме. Скоро будет конец, конец твоей жизни. Твоей новой жизни. Последней. Видимо. Ты сидела на полу, облокотившись на стену, и смотрела в потолок. Твои губы медленно шевелились, напевая песню:
«Когда ты грустишь - мне хочется петь,
И так вот всегда.
Упреком ли, словом захочешь задеть -
Так я не горда.

Ты хмуришься вечно, а я так беспечна,
Не быть нам вдвоем.
Мы разные песни поём - ты о вечном,
А я о земном.

Ты ночью сидишь при свете луны
Над книгой своей.
Страницы алы, а знаки черны,
И ты всё черней.

Сползаются тени из дальних углов
К твоей голове,
А я ухожу на запах костров
По мягкой траве.

А ночь так свежа, и пахнет сирень,
Гудят провода.
Останешься ты стеречь свою тень,
Один, как всегда.

Ты писем не будешь писать и стихов
Про ревность и грусть,
Не станешь моих дожидаться шагов,
И я не вернусь».
Твое сердце стонало, умирая от боли, нет любви в этом мире, только горькая доля. Слёзы капали на пол, растекаясь напрасно, как жесток этот мир, как всё в нём ужасно. Стеклянными скоро станут глаза, затаится дыхание навечно. Здесь всё оказалось нельзя, а считалось таким бесконечным...

Варианты ответов: