Но после огня - пепел.
Декабрь почти сразу обрадовал учеников Хогвартса настоящим первым снегом, который не таял сразу после соприкосновения с землей.
Они неспешно идут по тоненькой тропинке, которая затейливо петляет вокруг спящих деревьев. Звонкие крики первокурсников разносятся по округе: они только познают прелести Хогвартской зимы. Том хмурится.
- Что, никогда не играл в снежки? - охает она.
- Нет. Глупая игра, - легкое пожатие плеч.
Он просто не знает что это такое.
Не укладывается в голове, что кто-то никогда в жизни не лепил покрасневшими от холода руками большие и крепкие снежки, чтобы потом, спрятавшись за дерево, бомбардировать ими друзей.
А были ли у Тома когда-нибудь друзья?
Порывистый ветер заунывно свистит в ушах.
Адриана, засмотревшись на укутанное белой пеленой озеро, чуть отстает от Тома.
Большой снежный комок врезается в его щёку, больно обжигая своим холодом кожу.
- Что ты творишь? - его недовольный взгляд не может не рассмешить.
- Подвергаю тебя бомбежке.
Ещё один снежок попадает ему прямо в лоб. Кажется, она переборщила.
Уголки его губ непроизвольно поднимаются.
- Чтож, сама напросилась, - и он бросается за ней вдогонку. Хлопья снега летят в разные стороны.
Смех. Искры. Жизнь.
Они растягиваются на снегу.
Адриана утыкается носом в его насквозь промокшее пальто.
Почему именно сейчас он чувствует себя человеком?
И небо, декабрьское, бледно-голубое, принимает их такими, какие они есть.
- А ты говорил, что это глупо, - произносит она, наблюдая за пушистыми серыми облаками, остановившимися прямо над её головой.
- Я и сейчас не отрицаю этого, - отзывается юноша.
Это звучит почти как одобрение.
Краем глаза Том замечает небольшую группу людей в слизеринских шарфах, его свита.
Что-то случилось. Как некстати.
- Мне нужно идти.
Почему он всегда готов так легко отказаться от нормальной жизни?
Вся безмятежность сразу испаряется, недавняя радость исчезает с её лица.
Прозрачная тень обиды в глазах.
- Иди, - он видит, как неровные складочки появляются на её лбу.
Внутри замирает вздох. Почему она так быстро отпускает его?
Конечно, Адриана все понимает. Только смириться с этим не может.
Имя Тома неотделимо от тайн, принадлежащих только ему. Может быть именно поэтому между ними пропасть недосказанности?
- Вставай.
- Не хочу.
- Не весь же день ты будешь валяться в снегу.
- Могу и весь день.
Она капризничает. Потому что ей хочется, чтобы он остался с ней и никуда не уходил.
Том пожимает плечами. И уходит, провожаемый расстроенным взглядом голубых глаз.
В воздухе печально кружатся снежинки. Адриана лежит на снегу.
***
- Я же знаю, что ты ищешь, - Адриана выделывает непонятные движения волшебной палочкой, пытаясь что-то сотворить.
Отрабатывает новые заклинания и параллельно действует ему на нервы. Приятно действует.
- Что знаешь?
- Предметы основателей, - мягко поясняет девушка, пряча улыбку. - Тайна, которую знают двое уже не тайна. А если говорить честно, то твои ребята очень любят огневиски.
Она, довольная, прислоняется к стене и скрещивают руки на груди, смотрит на него исподлобья.
Том снова её недооценил. И свою свиту тоже.
Он только пытался попробовать верить людям.
- Чтож, - начинает он, старательно обдумывая, что сказать дальше. - Огневиски, значит.
Оправдываться не в его правилах.
- Ты ведь знаешь, кто мой дядя? - девушка делает паузу. - Может, теперь я знаю ещё одну причину нашего знакомства?
Том еле заметно кивает головой. Лгать не имеет смысла.
К чему же она все ведет?
- У здания напротив его магазина есть небольшой секрет. Под ним находится сеть подземелий: огромная и запутанная. Как раз то, что надо, если хочешь спрятать что-то ценное. Все старые записи о сделках "Горбина и Бэрка" хранятся там.
Юноша заинтересованно поднимает глаза.
Наконец-то.
- И ты знаешь, как проникнуть в самое сердце подземелья?
- Не знала, не предлагала бы.
Она радуется, что может открыть ему то, о чем он даже не подозревает.
Или это она не подозревает о том, что он все прекрасно знает?
Том Реддл не так прост.
Варианты ответов: