Говорят, красный закат – предвестник хорошего дня. Но усиление ветра к вечеру – к дождю. И чему верить? Народной примете, или своему на редкость паршивому настроению, приправленному почти что ураганным ветерком, гнущим деревья, как сухие травинки, вкупе с научной точкой зрения, выглядывающей из телевизора и вещавшей о дождливой и пасмурной погоде? А небо такое ясное-ясное, ни одного облачка, мешающего плавному и равномерному движению солнца за линию горизонта…
Да, все-таки «паршивая» - наилучшее описание сложившейся ситуации.
Цунаде с неприкрытым презрением смотрит на природные катаклизмы, разверзшиеся за окном погруженного во мрак кабинета. В изящных пальцах – тонкая сигарета, из тех, что так часто любят курить усталые, утомленные жизнью женщины, а обветренные губы то и дело выпускают горький, ядовитый дым. Новая привычка, вполне дополняющая страсть к алкоголю, который слишком уж заботливая помощница изолировала от начальницы полностью, спрятав даже самые сокровенные заначки. Новый, еще более изощренный метод медленного разложения внутренних органов. Узнай Шизуне об этом, несколько часов усиленного вправления мозга было бы обеспечено. Но, слава всевышнему, у помощницы сейчас находилось множество более важных дел, нежели слежение за состоянием душевного равновесия своей нерадивой начальницы.
А клубы дыма так эффектно развевались на ветру, упорно пролазившему сквозь приоткрытую щелочку в окне…
«Паршивое…»
Женщина глубоко затягивается и тушит сигарету в аккуратной кованой пепельнице, на дне которой изображена скала Хокаге. Окурок оставляет пятно прямо на лбу Первого, что заставляет невесело усмехнуться. Внучка самым наглым образом поганит образ своего великого деда… Ну не кощунство ли?..
Усмешка, однако, быстро сходит с лица, оставляя лишь хмурую сосредоточенность вкупе с безграничной усталостью. Слишком много проблем, слишком много забот… Все же женщине, пусть и такой, как нынешняя Пятая, невозможно нести на себе груз ответственности Хокаге…
Очередная зажженная сигарета…
- Не надоело себя терзать? – раздается откуда-то из-за спины неожиданно серьезный мужской голос.
Женщина улыбается краешком губ, отмечая то, что в очередной раз не смогла предугадать его появление, и как-то слишком тускло отвечает:
- А тебе не надоело лезть не в свое дело?
Джирайя усмехается и подходит ближе, становясь прямо напротив большущего окна, за которым на красном фоне здоровенные платаны гнулись под порывами ветра.
- Такой ураган, а красный закат... Пожалуй, местный гидрометцентр нуждается в хорошей взбучке за ошибочный прогноз. Устроишь? – насмешливо протянул саннин, поворачиваясь к женщине.
- Тебе нечем заняться? – устало приподняла бровь Хокаге, выпуская кольцевидный дым и несколько секунд любуясь им, прежде чем сделать новую затяжку. – Зачем ты пришел?
- Ты бы бросала эту гадость, - недовольно пробормотал Джирайя, ловко выхватывая из тонких пальцев сигарету и выбрасывая в окно. Цунаде с сожалением смотрит на тлеющий огонек, исчезающий за порывами ветра, и с глубоким вздохом поворачивается к давнему другу, готовая начать выслушивать его извечные нравоучения.
Джирайя долго вглядывается в лицо этой потускневшей за последнее время женщины и просто, молча, ее обнимает, надеясь хоть как-то поддержать. Причины перемен в ней он, естественно, не знает, Цунаде скорее умрет, чем начнет раскрывать кому-либо душу, но то, что ей плохо видно невооруженным глазом.
А она не отталкивает, не ругается, но и не стремиться быть ближе. Просто молчит, закрыв глаза и, кажется, абстрагировавшись от окружающего мира. Но долго подобных вольностей допускать нельзя, поэтому Хокаге, взяв себя в руки, повторяет вопрос:
- Зачем ты пришел?
- Я зашел убежище лидера Акацук, - понимая, что больше тянуть время не удастся, произносит Джирайя, отстраняясь от женщины и вновь устремляя взгляд за окно. – Он прячется в деревне Дождя, под ликом некого Пейна, представляющим собой жалкое подобие божества для местных жителей. Я планирую наведаться туда на днях и разобраться что да как.
- Когда ты планируешь уехать? – негромко спрашивает Цунаде, касаясь рукой холодного стекла и выводя на нем невидимые иероглифы, кожей чувствуя при этом пристальный взгляд давнего друга.
- Завтра утром, - последовал незамедлительный ответ.
- А когда вернешься? – быстрый, слишком поспешный вопрос, сопровождаемый проницательным взглядом глаза в глаза.
В ответ – красноречивое молчание. Теперь очередь Джирайи отводить глаза.
Цунаде горько усмехается и утыкается лбом в окно, чувствуя, при этом, как запотевает стекло от соприкосновения с теплой кожей. Так хочется попросить его подождать еще хотя бы пару дней, но осознание того, насколько важна его находка, пересиливает.
- Удачи, - одними губами шепчет женщина, чуть касаясь кожей губ ледяного стекла. По телу проходит озноб.
- Она мне понадобится, - кивает саннин, внимательно разглядывая Хокаге. И неожиданно для себя произносит: - Однако это пока не горит, если я тебе нужен на другом задании, я в твоем распоряжении.
После легкой паузы Цунаде поднимает на него глаза и улыбается:
- Ты прав, для тебя есть работенка. Как насчет того, чтобы немного пошалить?
Глядя на то, как засверкали глаза Хокаге, Джирайя самодовольно усмехнулся и повторил:
- Я в твоем полном распоряжении!
- Ты все понял? – строго произнесла Цунаде, внимательно вглядываясь в глаза все еще ошарашенного Джирайи.
- Да, но почему ты думаешь, что… - начал было тот, но женщина его резко перебила:
- Предчувствие у меня такое… Паршивое!
- Но почему тогда ты думаешь, что это поможет? – недоуменно щурится саннин.
Хокаге задумчиво вглядывается вдаль, а потом улыбается:
- Потому что красный закат – предвестник хорошего дня, и плевать на то, что говорят гидрометцентры! Поувольнять бы их всех!
Но подрагивающие пальцы женщины, все же, нет-нет, да потягиваются к пачке сигарет…
Варианты ответов: