.

Константин твердой рукой взял письмо и, отвернувшись от Бездомного, сел в кресло, чтобы прочесть. Иван молча смотрел на спинку кресла, за которую скрылся Константин. Теперь у Бездомного было пара секунд на обдумывание его положения. Его взгляд принял обеспокоенное и задумчивое выражение. «Он согласится, конечно, ради народа, ради себя самого…»- проносились успокаивающие и высосанные из пальца мысли в его голове. Гоня прочь сомнение, Иван все больше приводил поводов в пользу того, что Константину следует избежать сражения. Иван был готов принять вызов мастера, конечно, с самого начала готов, так как всегда подозревал, что дело тут нечисто. Но проблема была в том, что Иван даже не знал, что в письме… Они просили помощи… «Он должен согласиться…», «А если не согласится?». Что ж, думал Иван, тогда мы сразимся. С сомнением он теперь смотрел на возможность предстоящей схватки, которая раньше не внушала ему беспокойства. Иван знал, что мастер в заточении, и город повержен, но как никак они были не такими, как все… И это пропущенное охранное, что, черт возьми, тут творится?
А Константин, сидя в кресле спиной к Бездомному, держал в руке листок бумаги, который казался особенно неподвижным в бликах пламени, складывающими на невозмутимой ровной поверхности свой замысловатый хаотичный узор. Неподвижность бумаги была жуткой, оцепеневшей, и тихой. Никто не произнес не звука. А Константин читал.

Варианты ответов: