Pov Bill Kaulitz
-Так. Ну ладно… Контракт мы доподпишем потом, а сейчас зайдем в комнату с инструментами, и посмотрим, что ты умеешь? – Йост обратился к девушке. Она кивнула и прошла за ним.- Ну!? Люди молодые!? Чего мы сидим-то!? Вперед! - мы вчетвером синхронно встали и в состоянии шока пошли за ними. Каталина все время молчала, а глаза выдавали грусть и внутреннее одиночество. Комнаты находились близко друг к другу и уже через пару десятков секунд мы оказались в просторном, но очень знакомом помещении. Это была «домашняя» студия Йоста и сюда мы иногда приходили ради синтезатора. – Так… Проходи. Микрофон к твоим услугам. Какая песня?
-Вы просили подготовить что-нибудь из репертуара вашей группы… - впервые за день мы услышали её голос. Он был низкий, но довольно сильный.
-Да…
-Прошу прощенья, а можно стать за синтезатор? – она медленно подошла к микрофону и с лицом не выдающих никакого страха глядела на синтезатор.
-Как вам угодно. – она взяла со стойки микрофон, прицепила его к синтезатору. Нажала на нем какие-то кнопки. Вздохнула. И провела руками по клавишам. Я сразу узнал эту песню. Это Vergessene kinder. (Забытые дети. Нем. Прим автора.) Мне показалось странным, что именно это песню она выбрала. Ведь в нашем репертуаре есть многое, в разы легче. Кончился проигрыш, и она начала петь. Мягкие звуки фортепиано наполняли комнату, а её голос придавал им живости.
-А она неплохо поет. – прошептал мне Густав.
-Совсем неплохо. – добавил я. Тут начался припев. Первой мысль появилась, что сейчас вокал может поехать, но не тут то было. Диапазон её оказался просто огромным.
-Ахренеть… - очумел Георг. – Где она взяла ноты для клавишных. – Том пожал плечами в ответ.
-Einsam und verloren. unschichtbar geboren. Beim ersten schrei erforen, vergessene kinder… - хоть она была и француженкой, и её немецкая речь была с легким акцентом, в песне присутствовал точеный немецкий. Песня кончилась.
-Вау! Бесподобно, шедеврально, просто гениально! Но откуда у тебя ноты? – Йост был похоже счастлив, что его ожидания оправдались.
-Я сама их написала… - она была все так же грустна и молчалива.
-Иииии! – или что-то похожее выдал Девид. – Потрясающе. Завтра же начинаем работу! Великолепно! Пошли доподписывать контракт. Ребятки вы свободны. Завтра в 2 часа дня на студии, желательно в трезвом состоянии.
-Есть босс. – сказал Том, уже поворачиваясь к выходу.
-Угу. Прессе я сам все объясню. – мы кивнули и вышли из комнаты.
-Жеееесть! – сразу же вскинул руки брат. – Вы это видели?
-В том и проблема… - вставил Георг.
-Но согласитесь, поет она неплохо… - задумчиво произнес Густав. –Тем более фанатки не будут вас ревновать к …эээ… к ней. – мы с братом переглянулись.
-Это точно! – ответил за двоих Том, пока я переваривал эту мысль. Через пару мгновений я мысленно с ним согласился.
-Эх… Я так понимаю это последний день, когда мы можем спокойно пожить? – с ухмылкой отметил Георг.
-Да… - уныло вставил Густав.
-Предлагаю, рвануть к нам, заказать пиццы и пива, ну и эээ… отпраздновать…. – начал было я.
-Да тут не праздновать надо. Тут надо поминки устраивать. – буркнул Том.
-Заткнись, братик. Короче, решено. Едем к нам. – я врезал Тому по затылку и пробежал чуть вперед.
-Шайссегаль! – заорал брат на меня.
-Что? – зло проорал я. Потом вернулся и начал гнаться ним. Так мы и добрались, можно сказать с ускорением, до его машины…
Варианты ответов: