Деревья, мелькавшие в окне, то и дело, что сменялись друг другом. Я еду… Надеюсь, отец пошутил и вампиров в этой академии не окажется . Хотя, не думаю, что это была шутка; слишком серьезно говорил об этом. К тому же, чтобы припугнуть меня, папа не стал бы рассказывать о них в детстве. Ах, ну да. Какое детство? Я только и помню тренировки, да уроки этикета. Да… тренировки, смотря назад в своё “детство”, я только их и помню. Странно, но у меня вообще нет воспоминаний о тех днях за год до развода родителей. Может так оно и надо? Пытаюсь вспомнить – белый лист. Будто кусок вырвали. А машина тем временем, обогнала мои мысли лет на десять. Лесной пейзаж сменился полем клевера. Красиво. Правда он уже не цветёт, но зеленоватые листья очень напоминают листья деревьев, и такое впечатление, что один из больших лесов лишился этих частей флоры. Окно затемнённое и сквозь него не увидеть истинный зелёный цвет. Кочка на дороге и рюкзак на моих коленях подпрыгнул.
-Харуни-сама, вы не важно выглядите, может не здоровится? – голос слуги просто выдернул меня из мысленного процесса в настоящую реальность.
-Нет, всё хорошо, – мягко сказала я, погладив рюкзак с “боеприпасами”, и улыбнулась.
-Что вас так развеселило?
-Ничего, Азака.
-Харуни-сама, вы всегда такая… невозмутимая или грустная, - тихо сказал Кейва, - Что же заставило вас улыбнуться?
Эх, Азака… Я сама не знаю, что уж тебе ответить тем более. Не думала, что я грустная… наверно он и об этом беспокоится… Нет нужды. Вроде… нет. Почему я смотрю на него и вижу просто человека? Я… как убийца. Или преступник. Но не как простой человек. И что же его держит рядом со мной почти 6 лет? Мне так интересно… Вот посмотришь на его профиль – и не сразу увидишь, что этот человек убивал. На меня вообще не смотрят, когда идёт разговор об убийстве. Руки по локоть в крови… с самого детства. С самого первого убийства своими руками моё лицо превратилось в маску. Безразличную… холодную… одинокую… тёмную маску, что не выражает каких-либо эмоций. Горе… сострадание… доброта… всё это я научилась показывать совсем не давно. Мне было грустно, когда я не смогла пойти на похороны своей матери. Наверно и это тоже внесло свою лепту в потере моих эмоций. Странно наверно было, когда ребёнок не мог заплакать, узнав о смерти собственной матери. К тому времени я просто не могла заплакать… не могла позволить. Что же случилось сейчас? Я вроде должно быть холодной и ко всем безразлична, но мне кажется это не очень хорошо у меня выходит. Но мне нужно суметь. Я должна быть сильной. А сейчас…
-Может когда-нибудь, я смогу ответить на твой вопрос, Азака. Сейчас ты мало, что поймёшь, - с издёвкой сказала я. Да, так надо. Пусть он старше меня, но не думаю, что пережил такую жизнь, как моя. Отец даже не понимает, куда тебе, Азака?
-Как пожелаете…
Опять этот его спокойной голос, значит он поверил… или все-таки подыграл мне? Опять кочка и я чуть подпрыгнула. Дорога была и вправду долгой. И сейчас я очень сожалею, что не могу спать днём. Ночью хватает 4 часа… иногда 5. Раньше, будучи чуть меньше, я спала как убитая, и гораздо больше. Бывало, засыпала прямо в библиотеке за книжкой по истории или в беседке, просидев за занятием родного языка допоздна. Машина не сбавляла скорости и только иногда на поворотах, притормаживая, её слегка заносило из-за крутого склона. Азака уже что-то читает… ему не надоело? Он всю ночь читал, я уверенна… И что это за книга такая? Да ещё и половина обложки сорвано… С чего это он вдруг увлекается старой литературой. Раньше нет, сейчас что-то в голову взбрело? Я наверно уже вредной становлюсь… Меня раньше не утомляли долгие поездки, а сегодня с самого утра что-то не так… Я потеряла счёт времени, глядя тупо в окно.
Варианты ответов: