- Ты никуда не пойдёшь в таком состоянии! – кричал мне голубоглазый, не отпуская из стальной хватки.
- Это решать не тому, кто оставил меня, маленькую, десять лет назад! Не тому, кто даже не попрощался! Не тому, кто ушёл в преступники, оставив друга!
- Тебе просто не понять! Ты многое не знаешь! – продолжал он кричать на меня, от чего выступили слезинки.
- Твои проблемы! – наконец вырвавшись процедила я, уже повернувшись к двери. Однако меня перехватили, обняв за талию, повернув обратно и притянув к себе.
- Ты стала такой красивой и сильной…- шептал он, уткнувшись носом мне в волосы. Выступил румянец – толи от усталости, толи от смущения,- Пожалуйста, я всё расскажу тебе после. Но не думай обо мне плохо. Я очень по тебе скучал, моему единственному другу.
Его слова заставили меня всерьёз расплакаться, уткнувшись любимому в грудь. Мой глупый Дейдара. Мой любимый художник.
Тогда он уложил меня обратно в кровать, легонько поцеловал в лоб и ушёл, оставив меня отдыхат. Но, всё время до ночи (а было утро) я вспоминала о том, как мы были детьми, и я порой в шутку просила играть него со мной в семью.
Мне было шесть лет, ему одиннадцать. Естественно, для любого подростка такое предложение показалось бы глупым. Но только не для него. Он с радостью изображал работящего папу, который ухаживал за своей женой, то есть мною, и нашей дочкой – моей куклой по имени Нана. От воспоминаний сносило крышу. Часто по окончанию игры я невзначай кричала нему «Пообещай, что когда-нибудь я стану твоей невестой. Пообещай!». Как вспомню – наставало умиление. А он всегда соглашался, воспринимая это, как шутку. А начиная с восьми лет, я действительно мечтала в своих грёзах о таком будущем.
Так же ты всегда знал о моём секрете – стеклянном сердце. Я была словно фарфоровой куклой, созданной лишь для украшения. Впрочем, так и было. Родители меня любили лишь за блефую гордость за свою дочурку. Они – были крупными шишками в политических делах страны. Вот почему, когда настал упадок финансов, они неприменно привлекли к себе доверие и внимание, родив меня, словно как купив картину на голую стену. Мои мать и отец изображали явную любовь к своей уроженки. Но, когда никого не было в гостях, я являлась той же Золушкой. Правда, не убиралась и обхаживала дом. Нет. Просто не получала знаки внимания. Ах, нет, получала. Знаки отвращения. Я им была противна, не скрою. Даже красота, которая досталась от моей матери, никого не впечатляла. А знаете, как они разозлились, когда узнали, будто их дочь общается с оборванцем и хулиганом? Было больно терпеть их избиения, которые продолжались, чуть ли не до потери пульса.
Но я не сдавалась. Начав учиться в Академии ниндзя, у меня больше времени было на общение с Дейдарой. Однако, участились и наказания. Кстати, сразу после поступления я познакомилась с Мисаки, моим вторым другом. Хотя, Миса никогда недолюбливала Тсукури, как и остальные. Какие они все глупые. Судить о человеке, не зная о нём практически ничего. Глупо и безтактно.
Но именно такое отношение было ко мне и Дейдаре в детстве.
Варианты ответов: