Я считала дни. И не разу не сбилась со счёта… Сколько же его уже не было рядом. Казалось бы, три месяца и одну неделю. Не такой уже и большой строк. А казалось то, что прошла вечность. Я будто в состоянии оцепенения. Мне было всё всё ровно. Все дни были такими простыми и предсказуемыми, что хотелось взвыть волком. В этих днях не хватало, того, что никак нельзя было вернуть.
Он ведь сам меня отвергнул, зачем мне к нему лезть. И я решила существовать далее, только уже без него. Хотя, после тех слов, что он мне тогда сказал, мне вообще нечего не хотелось. У меня даже в мыслях было остаться у бабушки. Заодно, может быть, поучилась бы лучше, чем всегда.
Ещё это поражение с колледжем. Оно мне постоянно напоминало о себе, когда я видела знакомых девочек, которые поступили. Но в школе казалось, как-то не так глупо как я себе представляла. Но никакого намёка на то, чтобы как-то разукрасить эти дни даже не было. От того, что больше занятий у меня других не находилось, я училась. И получалось у меня это довольно таки очень хорошо. Меня родители даже стали хвалить. Но мне не было огромного важного дела до их похвал.
Все парни мне казались какими-то простыми. Слишком простыми, чтобы на них обращать какое либо внимание. У меня был мой идеал. Пусть даже Настя с этого ржала. И никто пока не мог его переплюнуть.
Без Насти очень тяжело. Она поступила в колледж в другом городе. Мы с ней видимся несколько раз в месяц, по выходным.
Кроме этих изменений произошли ещё некоторые неприятные вещи. Юра больше не был таким близким ко мне как раньше. Во-первых он полностью прекратил своё общение с Ваней. По большому счёту он и физически не мог его продолжать. Ведь Ваня переехал в другой район города к своему брату. И его практически уже никто не видел с того времени. За него мне тоже стало очень жаль. Ну, а Юра с Валиком вместе нашли себе нового друга, у которого погоняло соответствовало его сущности, а именно – Баклан. Первый раз, когда я услышала эту кличку, я не заподозрила нечего серьезного. Тем более, так как о нём отзывались ребята, было видно, что они его за человека нормального не имеют. Но вскоре этот миф развеялся. Братья стали гулять с ним регулярно. Юра ко мне больше не приходил, не звонил, не гулял со мной, не рассказывал нечего.
По началу мне было, кому поплакаться в жилетку, из-за того случая, которое случилось три месяца и неделю назад. Но теперь уже никто не брал за руку, и не говорил: «Соня, не надо плакать, он просто лох ушастый… и нечего тут из-за него слёзы тратить!». Я всего лишь с болью наблюдала, как мой друг разворачивается и уходит в другом направлении не известно куда. Мы ещё тогда стали с ним ссорится часто. Но я ему всегда прощала все нестыковки, несговорки. Но, удержать не смогла. Сейчас наш диалог состоит с пару фраз…
Надя, тоже стала другая. Она меня перестала понимать. И когда я ей жаловалась на то, как со мной обошелся Стас, она лишь пожимала плечами и говорила одну и ту же фразу : «Ты сама виновата…». Да, я была виновата. Но то, как она это говорила, мне ставало ещё больней.
Каждый раз, когда я вспоминала о всех поражениях, которые меня постигли три месяца и неделю назад, мне сразу хотелось плакать и даже не плакать, а орать во всё горло. Но когда это было в людных местах или в школе мне приходилось замять душевную боль физической, я сжимала руки в кулаки со всей силы, так что ногти, которые я тщательно отращивала, впивались мне в кожу с невероятной силой, что иногда даже раздавливали кожу до крови. И поэтому на моих ладонях были и есть следы от моего мазохизма. Но что мне можно было делать, если мне это действительно помогало. Только не на долго. Каждое утро я просыпалась с запухшим лицом, от того, что плакала по ночам.
Варианты ответов: