....

Лена Краснова топнула каблучком в сырую землю. Её сокамерница – Даша Миронова покачала головой.
- Лена успокойся и без тебя плохо! – возмутилась светловолосая Даша.
Лена пнула каменную стену ногой и без сил повалилась на землю. Её серебристые волосы приятным потоком растеклись по тоскливой сырой земле. Даша подползла к ней и мягко провела рукой по волосам.
- Лен, ты чего? Нельзя сдаваться, черти обещали, что через месяц нам разрешат выходить из камеры! – заметила Даша.
Лена от этих слов заплакала ещё сильнее, цепляясь длинными пальцами пианистки за скользкую землю.
- Как это не справедливо! Что мы с тобой сделали такого? За что нас определили в ад? – пробормотала она сквозь слёзы.
Даша поправила белые наушники покоящиеся непонятно зачем на её голове и провела пальцем по сырой земле.
- Значит, было за что. У нас всех есть грехи, наверное, наши с тобой оказались достаточными, что бы попасть в ад! – заметила она довольно суровым тоном.
Лена кивнула, поднимаясь с земли.
- Просто я больше не могу! Целый год мы живём здесь! Да, я знаю, остался всего месяц до того, как нам разрешат выходить, но я больше не могу! – вздохнула она, отряхивая низ своего розового платья.
Камера, в которой они с Дашей сидели, была довольно скромная: каменные стены с малюсеньким окошком, через которое время от времени проскальзывал слабый намёк на свет, пола в камере не было, и девочки спали на сырой земле.

Варианты ответов: