Кайен Кросс сидел в кресле, положив руки на стол, и смотрел на сидящего перед ним президента ночного класса. «Канаме, скажи, пожалуйста, почему вчера ты вёл себя так странно, - ректор помолчал и продолжил. – Ты едва не нарушил главный запрет академии, тобой же созданный». Куран посмотрел на него потерянным взглядом: « Я и сам ничего не понимаю».
- А что тут странного в том, что зверь ведёт себя по – звериному? – вмешался в разговор, стоявший у стены Зеро.- Скажи лучше, зачем ты стёр ей воспоминания, она бы могла стать неплохим префектом. Охотник не видел лица Курана, но был готов поклясться, что тот скривился так, будто его ударили. Но он не стал вступать в перепалку, а лишь коротко сказал Кроссу: «Я разберусь с этим,- и добавил, будто отвечая на вопрос Зеро.- Вы не должны позволить ей узнать о существовании вампиров, вы же понимаете». Затем он поднялся и быстро покинул кабинет. Зеро, который чувствовал, что явно знает меньше всех, вышел вслед за ним, оставив ректора наедине с его мыслями.
Кросс оглядел опустевший кабинет и тяжело вздохнул. Эта девочка разрушила покой академии, едва в ней появившись. Что же будет дальше? Возможно Канаме прав, и ей лучше прожить обычную человеческую жизнь… Как бы то ни было, он беспокоился вовсе не за Курана, хотя именно он допустил оплошность. Он беспокоился за Зеро, что–то странное с ним происходит. Если бы его вчера не остановили, кто знает, может быть Канаме был бы мёртв.… Нет, раньше его приёмный сын не вёл себя так, не смотря на всю ненависть к вампирам. Что же происходит сейчас?
Варианты ответов: