...

Почему все {censored} вываливается мне на голову? Чего вам надо? Нравится смотреть, как я проваливаюсь в безумие? Так смотрите! Смотрите же и ухмыляйтесь! Весело, правда? Я валялся на промерзшей земле, не замечая ничего вокруг. Переваривал увиденное. Сегодняшней ночью я снова буду грызть в безумии дерево, рыть в бешенстве землю, выть и рычать от боли. Я ненавидел их обоих. Каллена – за то, что он завладел моей девушкой. Викторию – за причиненное ею болезненное чувство одиночества. И все же я любил ее. За что мне это? Да, я скотина, но разве я виноват, что стал тем, кем являюсь? А кто я? Озлобленный и несчастный волк, безнадежный и лишенный смысла жизни. Я закрывал глаза и видел как вампир обнимает. . . волчицу. Вики стала волком. Я чувствовал это. Вервольфы чувствуют подобных себе. Как это вообще возможно? Почему он? Почему вампир? Я не мог смириться с этим гнусным фактом. Он приводил меня в ярость. Вряд ли это надолго. Оборотни не могут сосуществовать с вампирами. Я знал это, чувствовал, что это фальшь.
Недели медленно тянулись. Я наблюдал за жизнью Вольфов со стороны, изучая тропы, которыми они ходили на охоту. Подглядывал за нежностями между рыжим вампиром и моей волчицей. Виктория перевоплощалась. Легко и свободно, так естественно, словно делала вздох. Вики частенько носилась в облике волка по лесу, точно так же, как и я. Ее белоснежный мех переливался золотистым на лунном свету, завораживая своей волшебной красотой. Я с удовольствием смотрел, как волчица яростно рвала рыжую кору дерева, явно вымещая на нем свою злобу. Я не знал, что у них происходит в доме, но мог поглядывать за вампирами и волчицей в лесу. Но, чаще всего, Вики заваливалась где-нибудь под деревом и лежала, прижав уши. Словно раздумывала о чем – то. Но стоило появиться вампирам, волчица мило виляла хвостом и растягивала губы в оскале-улыбке. Виктория играла с ними, возилась и дралась. Почему-то казалось все это насквозь фальшивой игрой, но видеть это я был не в состоянии. Увиденное каждый день стекало прямо в душу ядовитыми каплями, отравляя меня, вызывая волну горячей ненависти. Я медленно копил в себе этот яд, до тех пор, пока Вики не наткнулась на мой след, который так некстати был мной забыт. Волчица нервно обнюхивала оставленный след, и я уже сильно пожалел, что проявил неосторожность. Виктория с остервенением втягивала воздух носом и злобно рычала. Я с восхищением наблюдал, как она скалит зубы, как бьет хвостом и припадает к земле. Под белоснежной шерстью переливались могучей силой крепкие мускулы, вставшая дыбом шерсть на загривке лоснилась, крепкие когти взрывали мерзлую землю, оставляя глубокие борозды. Виктория создана для охоты. Эх, не повезло мне иметь такого врага. . . Пожалуй, эта волчица способна прижать меня. Я и не заметил, что стою на всех четырех лапах, с интересом навострив уши. Через пару минут Вики фыркнула и ровной волчьей рысью направилась в сторону вампирского логова. Она определенно изменилась. Вики не истерила, почуяв мой запах, не попыталась найти меня, а просто обнюхала след и побежала по своим делам. Единственно, теперь Вики прочесывала глазами каждый сантиметр леса.
Следующий месяц волчица выходила только под наблюдением кого – либо из вампиров, и я видел, что она далеко не в восторге от затеи вампирчиков. Мне же оставалось наблюдать издалека за столь желанной девушкой и смиряться с тем, что она принадлежала не мне. Смириться с ее предпочтением я не мог. И, хотя Виктория позволяла этому, как его, Эдварду прикасаться к себе, я даже издалека замечал нехороший блеск в ее глазах, будто она переступала через себя. Вампиру же облик волчицы не нравился, когда я, наоборот, только и желал видеть ее в истинном теле. Эта полукровка принадлежала моему миру, и среди вампиров волку не место. Я периодически замечал, что Виктория, отвернувшись от вампира, смотрит в лес с едва заметной тоской. Так же я подмечал недовольное выражение лица Эдварда, стоило Виктории перевоплотиться. Глядя на эту парочку мне очень хотелось вспороть клыками вампиру шею. Останавливало только явное численное превосходство. Клан вампиров мне не по зубам, тем более такой большой. Впятером – вшестером, возможно, я бы рискнул напасть, но я одиночка по статусу. Почему-то я с нетерпением ждал полнолуния. Я давно не зависел от лунных фаз, но полнолуние особое время. Только в полнолуние и в Весеннюю Охоту мы могли выпустить наружу волчью сущность и стать самими собой, пусть на время, но это было настолько маняще, настолько правильно, что ждешь этих дней, как манну небесную. Я находился в волчьем теле практически все время, но ощущал человеческие эмоции, хоть и притупленно. Оно и к лучшему, ибо давно сошел с ума бы в противном случае. Становилось холоднее. Столь частый дождь опротивел, но теперь я настолько обезумел, что не замечал ничего вокруг. Я подолгу лежал на земле, вставая лишь заслышав голос возлюбленной. Но, как и обычно, волчица находилась в сопровождении вампиров. С ростом луны Виктория все чаще и чаще отходила от вампира, больше огрызалась, а кровопийца все сильнее докучал ей. Каждый раз я надеялся, что Вики оторвет башку проклятому Каллену. Но неизменно разочаровывался. Я не знаю. на что надеялся. Понятия не имел, зачем нахожусь здесь. Я ненавидел Викторию. Я ненавидел все вокруг себя. Ненавидел Эдварда Каллена, но, в первую очередь, я ненавидел самого себя. Если бы я воспользовался весенним переполохом десять лет назад, если бы я не ругался с девчонкой, а проявил бы чуточку терпения, если бы Виктория не питала ко мне очевидную неприязнь, то никогда и ни за что она не выбрала вампира. Выходит, я испортил абсолютно все. И еще я твердо знал, как проведу грядущую весну, если, конечно, не съеду с катушек.

Варианты ответов: