Настал новый день. Небо было тёмным, мрачным и серым, его укутывало одеяло из тяжёлых фиолетовых туч. В окно тихо-тихо стучались снежинки, словно боялись разбудить кого-то, кто лежит в тепле и уюте. Новый день пришёл, прогнав старый. Иногда невольно начинаешь осознавать, что предыдущий день уже никогда не настанет. Никогда. Вчерашний день уже не сможет прожить свою жизнь всего лишь из двадцати четырёх часов. День умирает, как и умирает каждая секунда. Секунда, а за ней другая секунда, которая ровно через секунду умирает. Её больше никогда не станет. Та секунда не сможет больше вернуться и умереть снова. Она утеряна. Навечно. Секунды, минуты, часы, годы… всё сжигается, пепел не может срастись, а особенно – пепел сожжённого времени. Всё, что умирает, не возвращается и больше не имеет права на жизнь, не имеет права вновь пережить моменты счастья, смеха, разочарования и слёз. Всё, что мертво, перестаёт чувствовать. Даже теряет право на чувства.
По серому небу грузно плыли тучи, небеса были угрюмыми, будто тосковали о чём-то. Или о ком-то. Ветер ушёл в отставку. Он уже не ласкал верхушки деревьев и тёмные веточки, торчащие из стволов. Всё было спокойно и тихо, но очень мрачно и тоскливо. Параллельно этому нежно и просто. Для погоды можно найти очень много описания, ведь часто именно она влияет на настроение людей. Когда светит солнце, погода смеётся, когда льёт дождь, она плачет. Когда она спокойна, она на самом деле тоскует, но прячет это в себе, показывая лишь серое небо и большие нежные хлопья снега.
Алиса сидела в спальне, привалившись к спинке своей кровати. Она поджимала колени, на которых лежала книга. Девушка смотрела в окно, напротив, рядом с кроватью Хелен. Улица была заснежена. Хагрида не было видно, но Уайт знала, что сейчас из его трубы вырастают густые кольца дыма. Привратник вставал всегда очень рано, ухаживал за своим огородом, делал какие-то дела по дому, ведь поздно просыпаться – работа детей. Алиса периодически бросала быстрые взгляды в книгу, которую и не намеревалась читать, а потом снова смотрела в окно. Её каштановые волосы сейчас были растрёпаны и впервые – распущены. Глаза были очень красными и опухшими от бессонной ночи, заснуть ей сегодня так и не удалось. Сначала сон и не думал стучаться в её дверь, в то время как соседки по комнате все до единой были в его объятиях. Мысли Алисы так и атаковали её ночью, не давая проходу сну. А с полуночи где-то далеко были слышны странные звуки, похожие на волчий вой. Они доносились до её ушей даже через закрытые окна. Девушка всегда настаивала на том, чтобы окна открывались на ночь всего лишь на маленькую щёлочку, но Эшли заявила, что не намерена простыть. Уайт была абсолютно уверена, что не одна она не спала этой ночью из-за воя. Наверняка ещё много людей страдали бессонницей.
Сейчас Алиса откинула за ухо упавшую на лицо прядь волос и снова грустным взглядом оглядела окно и привычное серое небо за ним. На часах, висевших на стене, стрелки показывали полшестого утра. Было непривычно светло для раннего утра зимы, с этим Алиса спорить не стала. Этот день складывался уже заранее грустно, а погода будто выражала эту грусть. Девушка волновалась о родителях Джеймса, от них уж очень давно не было никаких вестей. Они могли отправить простое письмо, если его, конечно, не перехватили. Но, похоже, так и случилось, они просто не могли оставить своего сына беспокоиться. Но Джеймс как-то особо не беспокоился, его голова была забита чем-то другим, таким, что места для мамы и папы не оставалось. Он осознавал, что так быть просто не должно, но это осознание происходило только на подсознательном уровне. Уроки, еда, отдых, домашние задания, квиддич, Лили Эванс. Уроки, еда, отдых, домашние задания, квиддич, Лили Эванс. И так всё время, эти мысли бились у него в голове постоянно, вытесняя других мыслей. Мыслей о родителях.
Алиса всегда всячески старалась помочь ему с уроками и домашними заданиями, но помощь её оказалась ненужной тогда, когда начались каникулы. Задали, конечно, много, но Поттер пока не торопился делать уроки, наслаждаясь отдыхом.
Наслаждать зимними каникулами особенно приятно. Когда ты сидишь в тепле, а за окном кружат снежинки, хаотично исполняя вальс.
Алиса пыталась на бумаге построить план действий, чтобы выполнить свою задачу – найти с Хелен общий язык. Вот уже третий день она не могла смотреть, как Хелен слоняется по коридорам Хогвартса одна. Уайт представляла, каково быть изгоем всегда, всё время, и ей было искренне жаль Хелен. Не то, что Лили и Эшли. Они не могли понять Валликиви, да и не хотели, казалось Алисе. Пройти мимо – лучший способ показать вою бесчеловечность. Но Алиса точно знала, что Лили бы не стала не любить человека просто так. Эванс в каждом видела что-то прекрасное, но в Хелен, похоже, она не смогла этого разглядеть.
Сейчас Уайт видела, как новенькая спала в своей кровати. Чёрные волнистые волосы спадали ей на лицо. Алисе всегда было интересно, какой у Хелен голос, ведь та не проронила ни слова за всё своё пребывание здесь. Наверное, её голос медленный, спокойный, умиротворяющий, как и сама обладательница такого голоса. Иногда в человеке интересуют самые простые вещи – мелочи, откровенно говоря. Но иногда эти мелочи занимали очень важную позицию.
Также Алисе очень хотелось узнать, что за школа Вэлтинстонг, из которой прибыли новички. Сколько она ни рылась в библиотечных книгах, - об этой школе упоминания не было. Библиотека подвела впервые.
Алиса тёрла глаза, книга упала на пол и закрылась. Аманда, крайне неприятная Алисе личность, пошевелилась в кровати и разлепила глаза. Уайт посетила мысль, что Уильям сейчас начнёт читать лекцию о том, как правильно ронять книгу, и как тихо это надо делать. Но Алиса ошиблась, Аманда лишь встала с постели, одарила Уайт неприязненным взглядом, оделась и вышла из спальни. Возможно, у Аманды и Хелен совершенно разные взгляды на людей. Например, Хелен не понравилась никому, кроме Сириуса и Алисы, а Аманда – почти всем. Кроме Сириуса и Алисы. Удивительно было то, что Блэк не нашёл чего-то в Уильям, что нашёл в Валликиви, как и Алиса. Никто не знал ответа на этот вопрос. Хелен относилась к ним хорошо, а Аманда – плохо. Может, именно это повлияло на отношения друг с другом. Всё это внутренняя энергетика.
Алиса тоже встала с кровати, одела и попыталась застелить постель, но это ей не удалось так же аккуратно, как Аманде. Посторонние мысли мешали девушке вообще что-либо делать. Кое-как накинув покрывало, она свободно вздохнула, затянула потуже школьный галстук, завязала хвост и вышла из спальни. В Общей гостиной не было никого, только огонь устало полыхал в камине. Он, казалось, как и небо, тосковал о чём-то.
Языки пламени не танцевали так же резво и весело, как обычно. Сейчас в очаге было что-то тихое, спокойное, умиротворяющее. Алиса села в кресло у камина и взглянула на часы. Было уже шесть утра, Гриффиндорцы ещё не скоро должны были продрать глаза и пойти на завтрак, поэтому в гостиной пока что было пусто.
- Как ты думаешь, Джеймс, они не убьют нас за то, что мы потеряли столько балло…
- Где вы были? – вскричала Алиса, вскакивая с кресла, только услышав громкий шёпот Сириуса. До этого момента она думала, что в спальне сейчас спят пятеро мальчиков, но она растеряла эту уверенность, завидев друзей, которые только что вошли в гостиную. Джеймс округлил глаза, увидев Алису, Римус переминался с ноги на ногу, Сириус мямлил что-то непонятное, а Питер сразу юркнул в угол.
- Где вы были? – повторила свой вопрос девушка более спокойно, но более настойчиво.
- Гуляли, - неопределённо махнул рукой Джеймс. На этот раз округлила глаза Алиса. Только теперь она могла рассмотреть царапины на лицах Мародёров.
- Где вы были? – ещё громче повторила она.
- Я об этом говорил когда-то давно, - сказал Сириус, - тебя это не касается, Алиса.
Та подняла брови.
- Неужели? Хорошо, допустим, меня это не касается. Царапины откуда?
- Это тебя не касается, - устало повторил Сириус.
- Где вы были? – уже в который раз спросила Алиса.
- Если хочешь знать, то это не твоё дело, - сквозь зубы прошипел Джеймс.
- До свидания, - закончил разговор Сириус.
Алиса быстро вылетела из гостиной, стараясь не срывать свою злобу на первом, что попадётся под руку. Мародёры облегчённо вздохнули и упали в кресла.
- Они нас убьют, - повёл Блэк рукой в сторону коридора спален девочек, - если увидят, сколько баллов осталось у Гриффиндора.
- Думаешь, догадаются, что это всё из-за нас? – хмуро спросил Джеймс.
- Это вряд ли.
Варианты ответов: