Наследник в это утро был чрезвычайно раздражен, о чем первыми узнали домовики — пожалуй, каждому досталось от него по пинку. Несвойственную Волдеморту эмоциональность он списал на бушевавшие в организме молодые гормоны, а также на странное пробуждение — на полу посреди коридора.
Лорд нервно мерил шагами кабинет Люциуса Малфоя, раздражая тем самым его владельца. Но Люциус ничего не мог с этим поделать и лишь втайне надеялся на то, что причиной такого поведения является его сын, с малфоевской упертостью сопротивляющийся паразиту.
В окно постучала сова, уже сотая за утро, и наследник с гримасой скуки отвязал от ее лапки очередное послание. Как и все предыдущие, письмо содержало поздравление Наследнику и клятвенные заверения во всеобщей преданности. Что ни говори, но страх самое мощное оружие — даже те, кто ранее пытался избежать принятия метки, прослышав о вчерашней сокрушительной победе над сопротивлением, теперь готовы были присягнуть Лорду на верность.
Бросив письмо в общую кипу, Лорд, наконец, обратился к Люциусу:
— Помнится, Люциус, ты неплохо владел заклятием стирания памяти, — Малфой в ответ кивнул, ожидая непоправимого, — мне нужно кое-что попробовать. Драко наверняка рассказывал тебе что-то об этой Грейнджер, не так ли?
— Да, мой Лорд, я просил его следить за друзьями Поттера, но Вам ведь это известно…
— Так получилось, Люциус, что некоторые воспоминания твоего отпрыска мне мешают, — юноша многозначительно посмотрел в так некогда похожие на его собственные глаза. — Возьмем для примера воспоминание о том чудесном хуке, которым девчонка угостила твоего сына на третьем курсе. Сотри его.
Люциус не понимал, зачем нужно стирать только одно воспоминание, ведь если они мешают Лорду, он мог убрать их все — от самого первого детского до самого последнего, что, конечно же, пугало, ведь именно воспоминания делают человека тем, кто он есть, а, значит, с их исчезновением мог пропасть и его Драко.
Под прицельным взглядом кровавых глаз блондин вытащил палочку и, выбрав нужный отрезок памяти, наложил «Обливиэйт». Лорд чувствовал, как что-то ускользает, и это что-то было не только Драко Малфоя, но и его самого. Он резко оборвал контакт, выбив палочку у Люциуса из рук. Эксперимент не удался, воспоминания Драко стирались только вместе с его собственными, а этого он допустить не мог.
Решение пришло откуда-то изнутри — Зелье сознаний. Это зелье не готовилось уже сотни лет, и его рецепт был давно утерян. Легенды, еще живущие в древних родах волшебников, гласили, что человек, принявший его в день весеннего равноденствия, становится полным хозяином своего сознания.
— Люциус, найди мне зельевара, того, кто мог бы сравниться по мастерству со Снейпом.
— Его не надо искать, мой Лорд, — Наследник вопросительно посмотрел на Малфоя, — лучший зельевар после погибшего в прошлом месяце Слизнорта находится сейчас в нашем подземелье — Гермиона Грейнджер.
«А это становится весьма забавным», — подумал Лорд, — «может, мальчишка был прав, когда не дал мне ее убить».
Варианты ответов: