Комната с белыми стенами, в ней только кровать. И две двери, одна ведет в крохотную душевую, вторая же входная, абсолютно гладкая.
На кровати лежал полностью обнаженный юноша, сон его был беспокойным. Он нервно кивал головой из стороны в сторону, тонкие пальцы мяли белоснежную простынь.
Тишину комнаты нарушал тихий вкрадчивый голос, казалось, льющийся из ниоткуда. Голос говорил и говорил…
* * *
Четвертый день, как Билла пропал.
Йессен с легкой заминкой открыл дверь в свою квартиру, которую уже успел возненавидеть. Не включая свет, он прошел в свою комнату.
Швырнув вещи на кровать, Том растянулся на полу, снова прогоняя мысли и картинки из головы.
Он так устал…
Сейчас, когда до рассвета еще несколько часов, время самой черной тьмы… самого черного отчаяния, время, когда душа теряет последние крупицы надежды.
«С ним все хорошо…с ним все в порядке», - тихо шептал себе Том, медленно сворачиваясь в клубок; только бы не расплакаться, только бы не заорать, только бы не устроить истерику. Потом, когда найдется Билл, он себе этого не простит.
А если нет… тогда уже будет совершенно не важно, держал ли он себя в руках… или нет.
* * *
Свет. Тьма. И голос… голос… голос.
Билл, свернувшись калачиком на кровати, ослабевшими от голода руками пытался закрыть уши. Этот голос разъедал мозг, ввинчивая в него образы, с каждым словом, с каждым предложением.
Голос, рассказывающий о том, что будет делать с ним… когда его, наконец, отпустит жестокий мир денег и работы, мир, в которой умирает душа и работает только калькулятор в голове. Вот тогда он позволит им с Биллом окунуться в их мечту, мечту, которую он сейчас рассказывает, расписывает… мечту о любви-поклонении.
И резкий голос, угрожающий Тому, ведь он посмел коснуться его великолепного тела… посмел забрать у него их первый раз… у того, кто так любит его, готовый боготворить его тело, душу… просто заботиться о нем, ничего не прося в замен… только его нежность… нежность Билла Каулитца…
И снова нежность… и злость… и ласка шепотом… и ярость крика ненависти.
Билл корчился от этого голоса. Иногда ему казалось, что нечто холодное и скользкое ползает по его коже, и он купался в душе каждые 10 минут… только бы смыть обволакивающий болезненной похотью шепот. И яростные, царапающие нервы обещания убить, уничтожить, растерзать Томаса Йессена.
И голод… Биллу казалось, что от голода он сходит с ума еще быстрее.
* * *
Неделя. Прошла уже неделя, как Билла похитили.
Том продолжал жить, вот только некоторые знакомые опасались смотреть ему в глаза. Им казалось, что это глаза мертвого.
Карлос приехал в клуб вечером, и снова без утешительных новостей. Он поднялся прямо к нему в кабинет.
- Йессен, давай… выпьем, расслабимся, - он сел в кресло напротив рабочего стола, за которым сидел Том, уткнувшись в свои бумаги.
- Нет, спасибо, я поработаю еще немного, - отрешенно пробормотал Йессен.
- Кто для тебя Билл? - вдруг спросил Главный Кот, рассматривая юношу из-под прикрытых век.
- Он – это все, - так же отрешенно бросил Йессен, - и еще немного, - добавил он, откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза. Том только что показал слабость перед тем, кто будет знать, как наиболее выгодно ее использовать против него.
- Не волнуйся, это останется в стенах этой комнаты, - бросил Карлос, поднимаясь из кресла. И, больше ничего не сказав, вышел.
Но уже через полчаса вошел снова.
- Том, - тихо позвал он.
Йессен поднял голову и оцепенел.
Один из котов держал на руках хрупкого юношу, завернутого в цветной плед. Том мгновенно отметил бледность и болезненную худобу его лица.
- Он… - хрипло начал он, но просто не успел закончить, так как Билл прошептал:
- Том?
Йессен сорвался с места - и вот он уже перед ним.
- Рик, отдай Тому его друга, - приказал Карлос, и его человек осторожно передал свою ношу тому, кто так долго этого ждал.
Том протянул руки и принял своего Билла. Ноги его подкосились от облегчения, и он медленно опустился на пол, крепко прижимая Каулитца к себе.
- Билл. Наконец-то, - тихо-тихо прошептал он, уткнувшись носом в мягкие черные волосы.
Варианты ответов: