В огромном доме на окраине Намимори, ничем не выделяющемся с первого взгляда, всегда было достаточно шумно, что не редко волновало соседей. Часто слышались различного рода ругательства, шум битья посуды и даже взрывы, как утверждали некоторые. Спокойные вечера всегда сменились хаосом и суматохой.
С одной стороны, к странной семье иностранцев относились с понимаем, мол, своя культура и свои правила, да и о тяжелом характере главы семьи и его сына все знали не понаслышке.
С другой стороны, японцы — люди сдержанные и уравновешенные, поэтому подобное поведение казалось им странным и чудаковатым. Соседи кидали сочувствующие взгляды и тихо охали за спиной Гокудеры Хару о ее тяжелой жизни в компании двух вспыльчивых членов семьи.
Но сегодняшний вечер превысил все лимиты дозволенного. Прислушивающиеся к доносящемуся из дома шуму беспокойные соседи начинали медленно набирать номер полиции.
Хаято отошел от деревянной двери, переводя дыхание. Младший Гокудера надежно забаррикадировался в комнате, явно не желая разговаривать с отцом.
— Немедленно открой эту чертову дверь! — Хаято был раздражен, и этого скрыть было невозможно, но все-таки он пытался придать своему голосу больше спокойствия и уверенности.
— Che cazzo vuoi?*** — голос Джино слышится отдаленно.
Хаято не удивится, если сын просто подпер дверь чем-то тяжелым.
— Мы не договорили.
— До тебя туго доходит, или мне еще раз повторить?
Хаято давно перестал понимать собственного сына и перестал быть для него образцом для подражания. Единственным человеком, который мог хоть как-то повлиять на решение младшего Гокудеры была его мать. Но Хару держала собственный косплэй-магазин и часто задерживалась допоздна на роботе, что давало Джино полную свободу действий.
— А-ну, выходи, {censored}, — Хаято сдерживается с трудом, но все же не отказывает себе в удовольствии в очередной раз пнуть злотворную дверь, — тебе выпала большая честь стать Правой рукой Одиннадцатого босса, только попробуй меня разочаровать!
— Che palle****, только старики, вроде тебя, могут бредить этой голубой мечтой, — Джино раздражен не меньше и свою речь контролирует с трудом. Вспыльчивый характер всегда приносит ему одни проблемы.
Хотя что ему может грозить, если он находится за закрытой дверью?
— Меня это не волнует.
Младший Гокудера буквально наслаждается отрицательной реакцией. Хотя он и не видит, но готов поспорить с кем угодно, что Хаято уже мысленно скручивает ему шею за подобное отношение к отцу.
— Если ты сейчас же не откроешь, я взорву эту {censored} дверь и вправлю тебе мозги!
— Vaffanculo!*****
Дверь вздрагивает от сильных ударов. На секунду парню даже показалось, что выломать ее действительно удастся. Приходится подняться с места и принять участие в поддержке своей безопасности, придерживая дверную ручку.
Со стороны Хаято слышатся слова, которые даже Джино редко позволял себе использовать. И кто бы знал, как долго могло продолжаться противостояние двух сложных характеров, если бы дверь на нижнем этаже не хлопнула, и не послышался звонкий женский голос, который тут же прервал тираду Хранителя Урагана.
— Хахи! Что происходит? — Хару уронила на пол коробку с вещами, которые только сегодня поступили в распоряжение ее магазина. — Хаято, почему в доме такой погром? Нас хотели ограбить, или Джино снова добрался до твоего динамита?
На лестничной площадке послышались шаги, и взору женщины престал растрепанный и довольно таки взбешенный Гокудера Хаято.
Хару поежилась, уловив запах табачного дыма в помещении. Все серьезнее, чем обычно. Но повод почти всегда один и тот же — снова не нашел общий язык с родным сыном.
— Тц, что ты несешь, глупая женщина? — недовольно отозвался Хаято. Делает затяжку, прикрывает глаза и быстро выдыхает светло-серый дым. Пытается успокоиться. — Этот {censored}…
Спустившись на нижний этаж, прижимается к перилам спиной, делая очередную затяжку сигареты. Продолжает попытки найти выход из этой запущенной ситуации. Все-таки собрать систему C.I.A в свое время было намного легче, чем переубедить Джино.
— Ты слишком груб с ним, — Хару осуждающе кивает головой, — с детьми нужно вести себя терпеливо.
Хотя женщина и не переносит этот разъедающий легкие запах дыма, но все же пересиливает собственную неприязнь к табачным изделиям и завлекает мужа в осторожные объятия. Хаято хмурится и напрягается, он никогда не был любителем подобных нежностей.
— Сам-то, наверное, забыл уже, каким был проблемным подростком.
Хару улыбается, замечая смущение и растерянность на лице мужа. Хаято недовольно фыркает, отворачиваясь.
— Нашла, что вспомнить. — заявляет возмущенным голосом. — Он обязан поехать. Даже если мне понадобится связать его и собственноручно доставить до места встречи.
Варианты ответов: