***

Тесно прижавшись друг к другу - не дай бог, кто увидит летящую руку или ногу, - я вместе с Роном и Гарри тихо миновала холл и по каменным ступеням спустилась на лужайку. Солнце уже коснулось Запретного леса, позолотив верхушки деревьев.
Добравшись до жилища лесничего никем незамеченными, мы постучали в дверь. Хагрид откликнулся не сразу. Наконец дверь отворилась, на порог вышел бледный и дрожащий лесничий и огляделся вокруг в поисках гостя.
- Это мы, - чуть слышно произнес Гарри, - под мантией-невидимкой. Впусти нас скорее, мы ее снимем…
- Эх, не след бы вам приходить, - вздохнул великан, но все же посторонился, и мы оказались внутри. Хагрид тут же захлопнул дверь, и, наконец, можно было сбросить мантию-невидимку.
Я с любопытством осмотрелась. В доме была только одна комната. С потолка свисали окорока и выпотрошенные фазаны, а в углу стояла массивная кровать, покрытая старым лоскутным одеялом.
Хагрид медленно обвёл нас троих растерянным взглядом.
- А где… Гермиона? – наконец спросил он.
Так я и знала. Ну почему нельзя просто порадоваться, что я здесь вместо Грейнджер? Я куда лучше, чем она.
- Она приболела. – ответила я, надеясь, что сарказм в моём голосе не прозвучал так уж отчётливо.
Пока Хагрид беседовал с Роном и Гарри, я искала хоть какой-нибудь кувшин, чтобы приготовить чай. И невооружённым взглядом можно было заметить, что Хагрид не слишком-то доверят мне. Что, впрочем, неудивительно, если мой лучший друг – Драко Малфой. Я чувствовала себя здесь лишней, но надеялась избавиться от подобных переживаний.
- Мы тоже останемся с тобой, Хагрид, - сказал Поттер, когда я вернулась к столу с найденным кувшином.
- Нет, - затряс лесничий косматой головой. - Вы вернетесь в замок. Я же… это… сказал: не надо вам видеть.
Взяв бутыль со свежим молоком, чтобы плеснуть в кувшин, я неожиданно вскрикнула.
- Хагрид! Здесь крыса…
Я поднесла кувшин к столу и перевернула. Оттуда с возмущенным писком, из последних сил цепляясь за гладкий фарфор, вывалилась старая крыса.
- Короста… - растерянно произнес Рон. - Короста, что ты здесь делаешь?
- Короста?! – тут же вскинулась я. – Мы должны уничтожить её, Рон!
Но он, не слушая меня, схватил сопротивляющуюся крысу и вынес ее на свет. Выглядела она ужасно - худая, шерсть лезла клочьями, оставляя обширные плеши; в руках Рона она яростно извивалась, стараясь вырваться на свободу.
- Рон! – настаивала я. – Мы должны убить её!
Уизли взглянул на меня, как на сумасшедшую.
- Спятила?.. Зачем бы мне её убивать?!
- Э-э-э… Ну… - я никак не могла подобрать подходящих слов.
Историю, которую я услышала из уст Сириуса Блека, я не пересказывала никому. Я просто не тот человек, который должен поведать миру об этом. Я и так уже много куда вляпалась, и больше не хочу слишком много на себя брать. Если Блек захочет, он сам обо всём расскажет Гарри.
- Все в порядке, Коросточка, - уговаривал крысу Рон. - Никто тебя не тронет!
Хагрид внезапно вскочил, глаза устремились к окну. Его лицо сделалось пергаментно-бледного цвета.
- Идут…
Вдалеке по лестнице замка действительно спускались несколько человек. Впереди шел Альбус Дамблдор, его серебряная борода сверкала в лучах заходящего солнца. Рядом семенил Корнелиус Фадж, за ними браво вышагивал палач, а позади всех тащился дряхлый представитель Комиссии по обезвреживанию.
- Уходите скорее, - сказал Хагрид. У него, казалось, дрожала каждая жилка. - Не должны они вас тут видеть… идите… сей же миг…
Рон затолкал Коросту в карман, и я почувствовала сильнейшую злость. Сириус являлся в Хогвартс когда не надо, а когда он так нужен, чтобы всё объяснить, он где-то шляется и я не имею ни малейшей возможности с ним связаться.

Мы все пошли к двери, выходящей в огород позади дома. Клювокрыл был привязан, к дереву за грядкой с тыквами и меня тут же захватили воспоминания.
Как здорово было парить над озером на гиппогрифе вместе с Драко! Вслед за этим, совершенно не вовремя последовало ещё более яркое воспоминание – наш неожиданный поцелуй тогда, после бала в поместье. На следующее утро мы оба старательно избегали этой темы в разговорах. Так что же это было? Он просто пытался успокоить меня, и это было из жалости или… Кто знает, о чём он тогда думал. Как я и полагала, когда после рождественских выходных пришлось вернуться в школу, наша дружба уже не была такой, как раньше. Появилась некоторая скованность, которая уже не позволяла без смущения обняться по-дружески, или сидеть на скамье спиной к спине, или даже просто держаться за руки. Я отмахнулась от навязчивых мыслей – не время.

Гиппогриф, казалось, догадывался, что творится неладное: он поводил из стороны в сторону массивным клювом и беспокойно рыл землю когтями.
Гарри накинул на нас мантию, когда у двери хижины послышались голоса. Хагрид зашагал обратно в дом - в дверь уже стучали.

Варианты ответов: