Придя в кабинет, мы начали сначала заниматься математикой, а именно алгеброй, геометрией и тригонометрией. На эту, по-моему мнению ерунду, мы потратили около двух часов. Но самое страшное было ещё впереди. Музыка. Ужас несусветный! На него в лучшем случае мы могли потратить четыре часа. На музыке мы учили как правильно сыграть ту или иную мелодию на скрипке и фортепьяно. К счастью от этого ужаса нас спасли Эмма и Ричард, объясняя это тем, что нам с сестрой нужно приготовится к балу. Ирэн начала возмущаться, что урок закончился ещё толком и не начавшись. Но Ричард сделал очень милое личико, и Ирэн отпустила нас на все четыре стороны.
Выйдя из музыкальной комнаты, Азерия с Ричардом направилась в её покои, а я со служанкой направились ко мне в комнату, дабы привести меня в подобающий вид, в котором не будет стыдно появится в приличном, даже высшем обществе. Зайдя в комнату, мы подошли гардеробу и всё, что там находилось вытащили на кровать. В целом, на кровати лежало около сорока платьев и из всех нужно было выбрать только одно. После долгого и бурного спора с Эммой, на кровати осталось шесть платьев разных фасонов, форм и цветов. Уже изрядно раздраженная, я выбрала самое неприметное из них.
Как оказалось, что кроме платья нужно было сделать прическу аля "косички свёрнутые в барашки".
- Даже и не думай! Я пойду с распущенными волосами!
- Но Катарина, ведь эта причёска считается пиком моды!
- А мне все равно что это пик моды! - язвительно заявила я. - Я иду с распущенными волосами и точка!
- Хорошо, - не выдержала служанка. - Иди так, как тебе нравится!
После этого диалога Эмма развернулась и начала убирать оставшиеся платья в шкаф. Я же села на кровать и стала смотреть, как она убирается. После нескольких минут тишины я всё-таки осмелилась начать разговор.
- Эмма, а как ты думаешь, мама с папой... они живы? - запинаясь с досадой и горечью спросила я.
Повесив последнее платье, она закрыла гардероб и, подойдя ко мне, села на кровать рядом. Притянув меня к себе Эмма начала гладить по голове.
- Катариночка, как ты можешь спрашивать у меня такое? - ласково говорила она, всё так же продолжая гладить меня по голове. - Ты же знаешь, что для меня они всё ещё живы, но для других людей они уже с того момента когда пропали, умерли. А знаешь? Пока в наших сердцах и памяти живут о них воспоминания, то они живы.
Вот то, что я так боялась от неё услышать. Даже та, кто знала родителей очень много лет не верит в то, что они всё ещё живы! Сказав: "Пока в наших сердцах и памяти живут о них воспоминания, то они живы". Она признала, что и для неё они уже мертвы, но она их помнит! К глазам подступили слёзы, в горле пересохло и, застрял непонятно откуда взявшийся ком. А Эмма всё так же сидела со мной, только теперь уже рядом, пытаясь успокоить. Кое-как подавив в себе желание разревется горькими слезами на её коленях, я встала с кровати и, выдавив из себя весёлую улыбку, попросила её помочь мне одеть платье и уложить волосы так, чтобы они не мешались.
С того момента как мы разошлись по разным комнатам прошёл час. Выйдя из комнаты уже полностью готовой, я направилась в сад, так как времени всего лишь два часа дня. Насколько я помню, до поместья Мидлфорд нужно было ехать около пяти-шести часов. Как мне сказал Ричард, поедем мы только в три часа, чтобы к девяти быть на месте.
Выйдя из поместья, я пошла прямо по аллее, которая вела прямиком в сад. В саду была красивая, белая и резная беседка круглой формы. Не знаю как это возможно, но балки беседки обвивали красивые красные розы. Вокруг неё росло огромное количество цветов, что были прекрасным украшением сада. Хотя больше всего в саду росло фиолетовых роз. Любимые цветы сестры специально посаженные Ричардом по её приказу. Зайдя в беседку я села на лавочку и начала рассматривать розы. Никогда не понимала, чем большинству людей нравятся именно розы? Ведь они практически ни чем не пахнут! От них толку - ноль. И шипы... Они такие острые, прямо как бритвы! Если кому они должны нравятся - это аллергикам! Хотя если так подумать, то от всех цветов нету толка. Хотя мне, как и маме, нравятся именно красные ликорисы, как их ещё называют красный паук. Они очень красивые и торжественные что ли? Кстати, наша кампания "Reglisse" с французского означает Ликорис.
Но мой сумбурный поток мыслей прервали.
- Кхе-кхе, извини, что отвлекаю от мыслей, но нам пора ехать.
Посмотрев на неё, я увидела, что она была одета в очень яркое и выделяющееся платье, по сравнению со мной, которое на ней отлично смотрелось.
- Уже? А я совсем не заметила, что время пролетело так быстро, - скорее для себя, чем для неё сказала я. - Прекрасное платье, оно тебе идёт!
- Правда? - искренне удивилась она. - Спасибо! Не часто от тебя можно услышать похвалу! - улыбаясь, сказала она.
- А тебя не часто можно увидеть улыбающейся, - посмотрев на солнце через вытянутую руку и улыбаясь сказала я. - Интересно, где они? И всё ли у них хорошо?
- Мне бы тоже хотелось знать ответы на эти вопросы, - приуныла она. - Ладно, пошли, а то Ричард с Эммой нас там уже заждались, наверное.
Дальше ещё есть
Варианты ответов: