Только потеряв,
Мы начнём ценить.
Только опоздав,
Учимся спешить.
Как же стать сильней,
Чтобы не винить,
Просто позабыть
Навсегда?
© Tracktor Bowling – «Время».
Как странно бывает: иногда люди меняются настолько сильно, что ты просто не можешь их узнать, и тебе даже кажется, что перед тобой стоит совершенно другой, какой-то новый человек – просто лицо у него такое же. Такие же знакомые черты, такой же голос, как и раньше, такие же манеры поведения… Только глаза другие. Заглядываешь в них – и внезапно чётко осознаёшь, что внутренняя суть стала иной, словно душа человека переродилась заново в некой новой ипостаси, которая больше никогда не станет прежней.
А глаза Тору изменились. Сколько помнила себя пожилая Сатоко-сан, у девушки они всегда были яркими-яркими, почти искрящимися жизнью, наполненные теплом и удивительной душевной добротой, - так на мир смотрят люди, искренне его любящие и умеющие видеть хорошее практически во всём.
Люди-огоньки. Жизнелюбы. Сгустки положительных эмоций и безграничной радости.
Их надо ценить, потому что таких «огней» на самом деле не очень много – не все могут выдержать испытания и ловушки Судьбы, а потом снова гореть по-прежнему светло и уверенно. Они гаснут – медленно ли, быстро ли, но гаснут, оставляя после себя лишь одинокие и печальные струйки дыма… И печаль на душе и в сердце.
Такой стала Тору: тихой одинокой тенью, с пропавшей улыбкой и странно-грустным взглядом чёрных глаз, смотреть в которые теперь было попросту неловко и даже страшно – на лице девушки любые эмоции отчётливо были видны, словно отражение в тихой воде.
Её боль. Её скорбь.
Погибшие на войне жених и младший брат значили для бедной крестьянской девушки слишком многое, чтобы она могла попросту жить дальше без них, без постоянных оглядок назад, на счастливые дни прошлого, которые теперь было не вернуть.
Там было хорошо и тепло. Там были они и надежда на счастье.
А сейчас осталась горечь и тоска по погибшим, две могилы неизвестно где и слова их соотрядника, засевшие глубоко в памяти: «Мне очень жаль».
И больше ни-че-го.
… - Мы очень жалели Тору. – Старая кухарка горестно замолчала, глядя каким-то застывшим взглядом в стену над головой Киоши, словно пытаясь рассмотреть там картины уже давно минувших дней и не видя их. Сухонькая старушка в опрятном выцветшем кимоно, сжимающая в костлявых руках деревянный стакан с уже остывшим чаем, в эту минуту мало напоминала ту бойкую бабулю, встретившую их у входа в гостиницу и учудившую столько забавных случаев. Было в ней что-то… настолько грустное, местами знакомое, что ханьё не нашёл в себе силы заглянуть ей в лицо, - спешно и нервно отвернулся в сторону, привычно делая безразличный вид.
Но только делая вид…
Просто так будет лучше для всех, вот что он думал, бесцельно разглядывая разводы на старой деревянной стене и вдыхая в себя разлитый по комнате запах лекарственных трав. Здесь было очень уютно, не смотря на маленькие размеры помещения и отнюдь не богатую обстановку интерьера – порою атмосфера бывает во много раз лучше богатого убранства и никому ненужных безделушек. Да и Киоши всегда было всё равно, где именно он находится, главное, чтобы было с кем – на душе, знаете ли, становится немного легче…
Ещё бы не обманутся в других.
Вздох, отчаянным эхом разнёсшийся по комнате, от которого маленький полудемон даже вздрогнул и сжал стакан в руках так, что что-то хрустнуло: то ли его пальцы, то ли несчастный бок казенной посуды, - и не разберёшь сразу, находясь в растерянных чувствах и мягком полумраке небольшой комнатушки. Нет, что-то эти вылазки в людские поселения на него, слугу Повелительницы, оч-чень дурно влияют… Или параноиком заделается, или сентиментальным станет, и ещё неизвестно, какой вариант из них самый худший.
- «Выбираю из двух зол меньшее: лучше параноик, вздрагивающий от любого шороха, чем сентиментальный тип. И лучше Кино про это не знать, а то у нас жизненные ценности с ней всё-таки не шибко схожи… В некоторых вещах».
Взболтав остатки чая в кружке, Киоши весьма и весьма скептически изучил их, а потом залпом выпил всю эту горьковатую и до отвращения холодную жижу, чуть ли не чувствуя, как она неприятно прокатилась по всему пищеводу и достигла желудка. Тьфу, гадость-то какая… Хотя целебный отвар, который сестра как-то готовила ему во время болезни, на вкус и запах противнее будет в несколько раз.
Бр-р!.. Аж вспоминать не хочется…
Стук! Отставив в сторону свой стакан, мальчишка скрестил на груди руки и откинулся спиной на стену, не отрывая взгляда от маленького свечного огонька, неловко пытающегося разогнать сгущающийся вокруг чернильно-чёрный мрак. Вот где-то за пределами гостиницы зарокотал гром – и робкое пламя вздрогнуло, как живое существо, будто бы испугалось столь глухого и утробно-жуткого звука.
Ханьё не просил Сатоко-сан продолжать, давая ей возможность самой собраться с духом. И она заговорила вновь, тихо и разборчиво, словно прекрасно зная, что её всё равно будут слушать и услышат:
- Бедная девочка была очень привязана к своему жениху, который был ей другом детства, и младшему брату, понимаешь, внучек?.. Она не помнила ни своих родителей, ни других столь близких людей, кроме них. И… Я знала, что она вряд ли сможет выдержать их потерю. Знала, но пыталась хоть как-то помочь и надеялась, что однажды… возможно, однажды, она будет снова смотреть вперёд.
- Но этого не случилось? – Полудемон с удивлением и недоверием изогнул бровь, не узнав собственного негромкого голоса. Прозвучавшие в нём интонации были больше похожи на… жалость?..
- Не случилось. – Эхом повторила пожилая женщина, тихо вздыхая и глядя в свою кружку. – Прошла почти неделя со дня известия… А потом Тору ушла в лес – и уже не вернулась. Мы не знаем, зачем, и что с ней там случилось… Кто-то говорит, что её убили проходившие мимо бандиты, кто-то – что бедняжку разорвали дикие звери, но все сходятся на одном мнении: её дух не может найти покоя даже после смерти и скитается по окрестностям, будто ищет что-то или кого-то.
- Когда она… - Мимолётная странная пауза, непонятная и самому мальчугану. – Умерла? Сколько времени прошло?
- Да уже две весны…
- «Два года, значит-с».
- … мы поставили крест на окраине деревни. – Сатоко-сан помолчала, а потом машинально потёрла рукой морщинистый лоб и печально выдохнула конец фразы: - Вместо могилы, потому что так и не смогли найти тело Тору.
В комнате повисла тяжёлая пауза, нарушаемая лишь прерывистым дыханием находившихся в ней собеседников и отдаленным стуком дождевых капель о крышу гостиницы. О чём думала старая кухарка, Киоши было неведомо, но он сам занырнул с головой в пучину раздумий: вот чего-чего, а ему было, над чем поразмышлять. Что ж… Кое-что он узнал, но не факт, что это поможет упокоить одинокого духа, зачем-то звавшего мальчишку с собой на улицу. В идеале, разобраться бы, что именно держит Тору на Земле вот уже несколько лет, но…
Время, время, загрызи его енот!..
- «Если что, найдётся и для Мироку работа. Монах же он?» - Мысли были циничны, но изменять себе было совсем не в стиле слуги Горной Повелительницы. Он дал слово помочь? Дал, и сделает за ближайший день – максимум, два – всё, что сможет, но задерживаться в городе дольше, чем положено, точно не будет.
Ничего личного.
Просто каждый сам за себя, ведь так?
… Мерз-зская погодка, откровенно говоря. Сплошная непроглядная стена холодного дождя, видимо, и не собирающегося идти на убыль, и плотный ковёр из грязно-серых туч на небе – две вещи, напрочь отбивающие желание выходить из тёплой маленькой гостиницы на сырую улицу. Он бы и не выходил, остался сидеть в выделенной им комнате, но тогда все планы покатятся к чертям в Тартары и их придётся менять в очень срочном порядке, - а импровизации полудемон не переносил на дух, хватило котовасии в последние дни. Ладно уж, бес с ними, неудобствами, потерпеть сможет…
- «Не сахарный, авось, не растаю», - откладывать решение ближайшего вопроса он не собирался. Перво-наперво нужно навестить эту «могилу» Тору и попробовать выяснить, бывал ли призрак около неё и есть ли там зацепки, затем – наведаться в старый дом на самой окраине города, где-то когда-то жила девушка со своей семьей. Ибо о-очень возможно, что там есть нечто, что и держит духа после смерти в нашем мире, не давая ему уйти на Небеса к душам своих любимых. Или…
- «Существует ещё один возможный вариант, но меня он не радует от слова «совсем». Если Тору не может успокоиться из-за желания отомстить, то… То уж тут я бессилен», - здесь так и напрашивался один навязчивый вопрос: «Кто ж меня за язык-то тянул?!». А вот ответа на него, увы, не было…
Хотя иногда случается так в жизни: мы говорим что-либо помимо собственной воли, словно это кто-то другой использовал нас, а нам теперь и расхлёбывать всю заваренную кашу, - наверное, знакомое ощущение, не правда ли?.. Далеко не приятное, когда, бывает, хочется повернуть время вспять, но заставить себя замолчать в нужный момент… Но мечтать не вредно, а минуты бегут и бегут, не останавливаясь, как дождевые капли по скату крыши.
- «Главное, чтобы тут не случилось чего, пока я ходить буду», - бросив скептический взгляд себе через плечо, Киоши поглубже натянул на голову капюшон тёмно-серого плаща, который ему пожаловала пожилая кухарка, дабы «внучек не промок». «И не был особо заметен», - это мальчишка добавил уже про себя, наученный горьким жизненным опытом.
Воздух пах… дождём, не будем оригинальными. И шум его заглушал большинство других звуков, сливаясь воедино с шелестом густой листвы деревьев и тихим скрипом их старых ветвей, навевая странное умиротворение и спокойствие на душу. Небесные воды у маленького ханьё всегда чётко ассоциировались с некой меланхолией и… пожалуй, поздней осенью, когда увядала природа. Она медленно и верно старела и умирала, чтобы потом заново возродиться – яркой и приветливой весной с её дразнящими запахами первых цветов и звенящим и по земле молодыми ручейками.
Кино всегда любила весну, прямо как покойная матушка. Эх, жаль, что они больше никогда не будут втроём сидеть у очага в маленькой лачужке, греться и тихо разговаривать обо всём на свете…
- «Проснись и пой, уже больше сорока лет прошло!» - Мысль отрезвляла так, словно он шагнул из-под небольшого навеса под упругие ледяные струи ливня, и они хорошенько настучали ему по вихрастой макушке.
Ах, да, точно… Верный слуга Повелительницы обещал же себе не цепляться за осколки прошлого, как делала та же Тору, потому что это может быть губительно.
Но «не цепляться» вовсе не означает «забыть навсегда».
Полудемон потёр не скрытый повязкой глаз, вздохнул и привычно поморщился, будто бы будучи чем-то недоволен. Ох, вот чего-чего, а изображать из себя страшного зануду и вредного индивида он мог часами, действуя на нервы окружающим и нисколько от этого не страдая и даже получая определённое удовольствие. К примеру, какое лицо бывало у белобрысой ведьмы от очередного замечания… Или как раздражённо шипел на него Инуяша, получив «шпильку» в свой адрес!
Только Банкотсу хмыкал и никак не реагировал на поведение их «сопровождающего». Право слово, Киоши иногда начинало казаться, что лидер Шичининтай его попросту игнорирует, как взрослый человек игнорировал бы маленького надоедливого ребёнка – чего, мол, время тратить? С него станется… Как знать, чему наёмника научила его Судьба?..
- Пф-ф… - Ханьё раздосадовано мотнул головой и, поплотнее запахнувшись в плащ, собрался было шагнуть вон из-под навеса, как…
Вот обычно с этого «как» и начинаются новые проблемы. И одна из них не заставила ждать себя чересчур долго, явившись перед мальчишкой кошмарным сном в летнюю ночь.
- Киоши-ча-ан!
И лишь тихий злобный зубовный скрежет в ответ. Бо-оги, да он с ними себе скоро всю эмаль испортит! Или как там это Кагоме называла…
Из отворившихся сёзди выскользнул Джакотсу, зябко кутаясь в точно такой же плащ и не переставая самодовольно улыбаться. За его спиной по обыкновению виднелась рукоять меча, но это уже не особо удивляло: наёмники они и есть наёмники, без оружия никуда не ходят. Ходят…
Внезапное появление «женоподобного», да ещё и в таком виде, наводило на определённые и безрадостные мысли, весь смысл которых сводился к одному предложению: «Он со мной?!» Хорошо бы, конечно, ошибиться… Но мало вероятно, что старому другу Банкотсу вдруг просто захотелось подышать свежим воздухом.
- Просто Киоши. – Это было первым, что сорвалось с языка. Глупый суффикс-приставка «-чан» к имени раздражал полудемона неимоверно, заставляя то и дело думать о том, что над ними банально издеваются и глумятся – звучит, знаете ли, крайне неуважительно… То ли оскорбляют, то ли за ребёнка держат, то ли вообще – парадокс! – всё вместе.
- Да ладно тебе! – Улыбка Джакотсу стала ещё шире: вестимо, вытянувшаяся физиономия собеседника его порадовала. Ох, ну и странный же тип… Шуичи правильно говорил, что иногда бывает сложно разобраться, когда он просто шутит, а когда его стоит опасаться на самом деле – непредсказуемость была одной из основных черт характера «женоподобного», это сразу видно.
- «А ещё он забавляется. И с Инуяшей, и с Шуичи, и вообще… Словно играет до поры до времени, пока «игрушка» не надоест. Или не сломается…» - Таких людей брат Киноварь старался избегать. Не потому, что боялся, а… наверное, больше из-за нежелания видеть подобное отношение к жизни – своей и чужой, словно это всё театр абсурда. Но на сей раз сбежать не получится…
Не дадут.
Глубоко вдохнув в себя пропитанный сыростью и свежестью воздух, мальчишка даже не соизволил скрыть промелькнувшую на лице досаду: во-первых, смысла в оном не было ни грамма, а, во-вторых, собеседник и без того великолепно знал, что своим присутствием ничуть не осчастливил его. Вон, во-он, как улыбается…
- Мне надо идти. – Сухо обронил ханьё, поворачиваясь к шичининтайцу боком.
- Я с тобой. – Обрадовал. В переносном, конечно же, смысле… Такой ответ и стоило ждать, но, увы, придумать достойную отговорку всё не получалось: в голове парнишка умудрился перебрать уйму вариантов, но ни один не звучал убедительно настолько, чтобы избавить слугу Горной Повелительницы от навязчивого общества «женоподобного» наёмника. И, кроме того, не давала покоя ещё некая мысль… Странная, еле уловимая, царапающая сознание острой иголкой:
- «Что ему от меня нужно?»
- Мне стало скучно. – Джакотсу словно уловил немой вопрос, повисший между ними в воздухе. – А старая кухарка сказала, что ты собираешься сходить куда-то на окраину в одиночку, вот я и решил составить тебе компанию. Разве плохо, нет?
- «Ещё как!» - Киоши едва успел прикусить себе язык, чтобы не воскликнуть. Нет, дело было вовсе не в том, что ему не хотелось обижать мирно улыбающегося юношу, - обойдётся! – просто… Просто…
А что именно?
Сглотнув вязкую слюну, полудемон спрятал глаз за чёлкой и опустившемся ниже капюшоном, не зная, что сказать. С одной стороны, внезапный спутник вроде и не врал, а с другой… Чего можно ожидать от профессионального убийцы? Помощи в упокоении призрака? Да три «ха-ха» два раза! Понимать нужно, с кем и куда идёшь.
- «Я бы с ним и в разведку не сунулся. Себе дороже, а ещё не люблю доверять…»
Первым под дождь, явно посчитав разговор исчерпанным, шагнул Джакотсу и обернулся, вопросительно изогнув по-женски тонкую бровь при взгляде на застывшего в напряжении мальчугана. Чуть-чуть – и спросит ведь, что он там торчит, как чучело посреди огорода…
Шаг-другой по мокрой и скользкой от воды земле.
- Нам надо на северо-восточную сторону…
Варианты ответов: