Не прошло и месяца, как всё снова закрутилось/завертелось. В Лос Анджелесе дел было невпроворот. По пятнадцать часов в сутки группа торчала в студии и на съемочной площадке. Остальное время давалось им на выражение своей невъеб#нности, на радость всему миру.
Никто не мог сказать, что им это не нравится. Просто становится грустно, когда, осознавая, сколько ты врёшь в сутки, перестаёшь верить даже самому себе. Что ж говорить про эти бесконечные потоки лести, накрывающие с головой каждый раз, при выходе в "свет" и не только. Люди врут. И для чего? Правильно. У них нет причин говорить правду. Так давайте же захлебнёмся в море собственной лжи, господа!
Как шизофреник Том крутил перед собой голубую пилюлю, разрываясь между заглотить/нет? Почти час он сидел на тротуаре, перед входом в китайский театр. И остаюсь незамеченным. А город нынче плачет. Минут десять и не навзрыд, но плачет. Он бы вернулся в отель, да вот только слушать, как брат зажигает у себя с хорошенькой американкой, желания нет. Вот они какие, однолюбы. Билл объясняет свои действия тем, что для него измена может быть только в чувствах. А он любит ту редакторшу. Остальные для снятия стресса. Забавы. Развлечения.
В театр продолжали заходить люди. Пока сидел тут, Том ловил себя на мысли, а не посетить ли ему один из спектаклей в этом театре? Делать всё равно больше нечего. Гитарист сдержанно кивнул собственным мыслям и направился внутрь театра. Очень приятная атмосфера. Всё в тёплых тонах. Присутствует антиквариат. Классика жанра. Однако в толпе культурного сборища он не мог не заметить не большую группку людей, незначительно, но отличающихся от остальной массы из здесь присутствующих. Каждому из них выдавались маски, полностью закрывающие лицо. «Может актёры?» - пронеслось у него в голове. Других посетителей начали запускали в большой зал. Они же спускались в помещение ниже. И зачем им понадобилось в подвал? Любопытство грызло изнутри. Том как Зорро нацепил на себя последнюю, лежащую на серебряном блюдце, маску и направился за ними. Шёл медленно. Без спешки.
Во что же ты ввязываешься, Том?
Тусклые свечи. Люди, создавшие круг из своих тел. На всех . {censored}. Чем-то напоминает средневековье.
And God told to his apprentices...I gave you a comand
Высокий мужчина в плаще ходил в центре круга и размахивал факелом. Том всё ещё надеялся оставаться не замеченным.
To pray to the Lord for the mercy, life, peace
Сатанизм какой-то. Хоть голос неизвестного довольно приятный на слух, слушать его вой в подобном образе довольно жутко.
To health, salvation, the search, the leave and the forgiveness of the sins of God's children
Он говорит слишком неразборчиво. Том понимал его лишь обрывками. Ситуацию разбавляет то, что кто-то вне круга начал играть на виолончели.
The ones that pray, they have mercy and they take good care of this holy place
Круг разорвал один и, взяв за руку одного из тех, кто ранее был к нему ближе, направился к двери, ведущей из зала. Но это был не выход. На выходе был Том. К завываниям неизвестного добавился ещё один, более противный, голос. Постепенно все из круга делились на пары и, с перерывом в пол минуты, покидали зал. Что делать? Идти за ними? Его заметят. Он один. Кого брать? Этого певца? А вдруг оргия и его к ней припашут, как незваного гостя?
Внезапный ор мобильного заставил внимание ещё присутствующих в зале обратить внимание на его величество Тома Каулитца. Гитарист кинулся бежать, но резкая боль в затылке помешала ему выполнить запланированное.
Варианты ответов: